Не соображал он почти ничего — только махал длинными руками, когда ему подносили миску с обедом. Дядя Саша допился — так говорили девчонки.
«Жалко его. Если отдать в дурдом, умрет же», — говорила старшая медсестра, и по каким-то неписаным правилам место в коридоре было закреплено за дядей Сашей.
Вот такие они — городские сумасшедшие!
В общем, Светка говорила много лишнего, хотя персонажей, которые бы мудрели после двух бутылок вина, я не встречал.
Дальше — только губы уточкой. «Серёжка, я все».
Меры нужны радикальные! Тем более что в Челябинске я видел, что не только алкоголь годится на роль топлива для ее непутевой жизни.
Меры нужны радикальные, хоть я и знал, что это может дорого обойтись! Отмена спиртного чревата не только временной скукой, но и депрессией. Ведь потеря привычного дофамина может подействовать как угодно. Но иного выхода нет! Опять пан или пропал. Опять распроклятая труба, из которой выход есть только впереди, и пятиться возможности уже нет.
А самое страшное — притом что ее пьянство пугает меня, сама она не считает алкоголь самой серьезной из своих проблем. «Организм вывозит», — беззаботно шутит она!
На обратном пути, едва мы вышли с пляжа, у нее зазвонил телефон.
— Да. Куда т-ты едешь? — Светка говорила так, будто бы с собеседником она рассталась полчаса назад.
— Иди сейчас же домой! — грозно рявкнула она, нетрезво размазывая букву Ж по всей фразе. Дальше следовало непечатное.
— Миша! — воскликнула Светка сердито, выслушав еще несколько фраз.
Ясно!
Я по привычке, появившейся весной, пошел вперед. Я никогда не стану унижать себя и ее подслушиванием. Мы вроде бы живем вместе только потому, что нам этого хочется!
Она догнала меня через несколько минут.
— Придурок! — ругалась Светка, недовольно встряхивая головой. — Зубы лечил, ему прописали обезболивающее, а он нажрался и на самокате куда-то поехал. Постой, я ему денег немного перешлю.
— А деньги-то ему зачем? — равнодушно поинтересовался я.
— На такси домой доедет.
Возвращались мы по темноте. В электричке Светка глядела на меня разъезжающимися глазами, улыбалась во весь рот блестящими от помады губами и сидя пританцовывала. Молодые самцы напротив нас, тоже навеселе, поглядывали на Светку вполне плотоядно.
Я все это знал и помнил: точно так же уже было двадцать пять лет назад, с моей первой любовью. Только теперь молодых самцов я не боялся — скорее мне было смешно.
Лето остывало медленно — и медленно остывала окружившая нас ночь, когда мы вышли из электрички.
Светка сбегала «за платформу». Потом мы долго ждали троллейбуса.