— Ну че? Давай еще!
Она зачерпнула воду горстью и обрызгала меня, уже стоящего на песке. С тяжелой груди, поднятой лифчиком, по ее животу и бедрам стекала вода.
Мокрый еж прически обрел некую покладистость.
Она курила, полулежа на песке, и стреляла озорными глазами в разные стороны.
Жара ускоряла и усиливала действие спиртного. Светкина улыбка поплыла на солнце, как эскимо.
Поковырявшись в телефоне, Светка завела музыку. Бабке музыкальное сопровождение явно не нравилось, и она принялась еще громче вымаливать сева. Светка добавила громкости.
Я наблюдал за их соревнованием сквозь темные очки.
Светка допила очередную банку и поднялась. Оказалось, что ей захотелось потанцевать.
Музыка из телефонного динамика жужжала, как кукольная бензопила. Следуя ритму, Светка лихо изгибалась и подпрыгивала. До полной победы над бабкой оставались считаные минуты, ведь казалось, вот-вот — и Светка начнет раздеваться догола. К ее умению двигаться у меня вопросов не возникало, а вот к уместности этих движений — целая куча!
А ведь это озеро было любимым Лениным озером. С того раза, как она увидела его в первый раз, она почти влюбилась в него.
— Пойдем? — говорил я, когда мы вдвоем в пропахших костром телогрейках сидели здесь осенью.
— Давай посидим еще немного, — тихо говорила Лена.
Вот так — либо вынужденное монашество и покой, либо секс с нагрузкой.
Солнце плавило Светку, но пока ей было хорошо. Тем более что бабка присовокупила к своему воплю еще два слова: «Пойдем обедать».
На пляже не осталось ни души. Стыдиться было некого. А меня жгло неудобство и неуместность Светкиных танцев. Мне было стыдно перед озером и темно-зелеными молчаливыми соснами.
Я поймал себя на том, что продолжаю натужно улыбаться! Высказать Светке? Не поймет!
Лена никогда не ставила меня в положение человека, который должен высказывать свое недовольство. Кроме разве одного случая.
Либо — либо.
Потом я рассказывал эту историю, всю, с самого утра, товарищу.
— Почему ты промолчал? — удивлялся приятель.
А потому! Потому что не хочу никого обижать и унижать себя и ее руганью. Если Светка не понимала очевидного — нам с ней не по пути! И не по пути нам уже давно. Вопрос времени.
Да и не хочу я — «либо — либо».
Только вот одиночества боюсь очень. До паники.
Натанцевавшись, она плюхнулась рядом. До стриптиза дело все-таки не дошло.
Из рюкзака она достала последнюю банку.
— Хорошо! Классная погода. Рядом — шикарный любовник.
«Любовника» надо было понимать не как хорошего партнера, а как противопоставление законному мужу, это я понял.
После пары глотков губы ее стали склеиваться.