— Смотри, чтобы Мишка не узнал.
Со Светкиным мужем они были даже знакомы — ездили как-то вместе со Светкой и с ним то ли за ягодами, то ли по грибы.
— Он мне кто? — зло говорила потом Светка, возмущенная такой бесцеремонностью.
«Я с девчонками в баре».
Ни то, ни другое.
Да и с пришедшим теплом ни в каком баре мы не нуждались. И если не дом, то стол был готов под каждым кустом.
— Ну что, под сень сирени? — спросил я, когда мы покинули магазин, в Светкином рюкзаке позвякивало.
— Под сень сирени! — подтвердила Светка, лихо забрасывая за спину рюкзак.
Она открыла пиво, я ограничился минералкой.
Стояли теплые молочные сумерки.
Пока мы по заведенному нами графику целовались в студии, Светка выпила целую бутылку вина, припасенную с утра. Светкин язык был кисл и жаден.
Когда-то мой непьющий и не терпящий табака отец, увидев школьниц, курящих за гаражами во дворе, обронил фразу: «Ну что же они курят, от женщин должно пахнуть молоком». Я плохо усвоил этот урок. Запах молока мне кажется пресным.
— О-о, — произнесла она, падая на скамейку и закуривая.
На ней была надета короткая косушка из кожзама, узкие джинсы и высокие ботиночки, отчего Светка становилась похожей на шестнадцатилетнюю приверженку какого-то популярного рок-движения.
— Наконец-то отпустило.
— Пила вчера?
Этот вопрос я тогда старался задавать непринужденно, и с каждым днем делать это мне становилось все сложнее. Хорошо скрываемая еще, сквозь непринужденность на лице моем проскальзывала гримаса, которую очень чувствовал я сам.
Она покивала.
— Я в пять утра проснулась, у меня похмелье. А у меня немного оставалось в рюкзаке. Я туда — а там пусто. Мишка все вылил.
Зайку бро-си-ла хо-зяй-ка. Оказывается, алкоголик печется о судьбе алкоголички!
— Мило, — ядовито бросил я, не желая слушать о муже даже в таком контексте.
— Серёжа, да его не понять. Как-то мне было очень плохо, очень. Я лежала, и меня рвало. Знаешь, когда места себе в кровати не находишь, ерзаешь, устраиваешься, и все не то, и все не так. Сутки мучилась, потом кое-как уснула ненадолго. Потом проснулась — вроде более-менее. Мишка и говорит: «Пойдем прогуляемся». Выползла кое-как, и уже на улице он говорит: «Пойдем возьмем». Я отвечаю: «Мишка, я только что из такого кошмара вылезла, не надо». А он мне: «Ну тогда пойдем домой, так скучно».
— Пошли?
— Пошли.
Жалость к ней подступала к горлу и готова была выплеснуться через край.
— Светка, я тебя не брошу, — обнял я ее, обнял крепко, ладонью прижимая голову к своей груди.
— Серёженька, — прошептала Светка из-под мышки и доверчиво поглядела на меня снизу вверх. Дымила сигарета, которую она держала на отлете.