— А я могу тоже так?
И как ему самому стало неловко. Потому что ответ был: «можешь», но только если у тебя терпения больше, чем у половины класса вместе взятого. И если ты готов часами слушать треск кассеты и читать ошибки вроде «Syntax error in 40».
Тогда ему страшно хотелось, чтобы была какая‑нибудь нормальная штука: чтобы можно было рисовать поле прямо на экране, нажимать на ячейки, а машина сама внутри разбиралась с тем, где цифры, где крестики. Чтобы не нужно было продираться через сорок строк текста ради простой игры.
Здесь, в этом времени, ни BASIC, ни зелёные экраны ещё не появились в школах. Здесь у него был шанс сделать так, чтобы тот рыжий Миша не упёрся лбом в стену из номеров строк.
Алексей понял, что молчит уже слишком долго. Надо было что‑то сказать.
— В принципе… — начал он.
Михалыч резко повернул к нему голову.
— … в принципе, — повторил Алексей, как будто и собирался говорить именно так, — любая задача, которую человек может описать в виде последовательности шагов, задаётся комплексу.
Он посмотрел на мальчика.
— То, о чём ты говоришь, — это тоже последовательность. Поле, проверка, где кто поставил знак, выбор следующего хода. Это можно оформить как учебный пример. Для старших классов. По логике.
Он специально произнёс «учебный пример» чуть громче.
— Но сначала, — добавил он уже мягче, — нам нужно закончить основные режимы. Чтобы комплекс надёжно считал и не ломался от каждого щелчка. А уж потом будем думать, какие ещё примеры туда добавлять.
Миша кивнул. В глазах мелькнуло разочарование, но не то, которое бывает у ребёнка, когда ему прямо говорят «нет». Скорее понимание: «сначала взрослые своими делами займутся, а потом, может, и мне дадут».
Учительница облегчённо вздохнула.
— Спасибо, товарищи инженеры, — сказала она. — Ребята, поблагодарили?
— Спасибо! — раздалось хором, чуть вразнобой.
Райкомовец тоже кивнул, взглядом зацепившись за зелёный огонёк «Готов».
— Полезная вещь, — произнёс он. — Главное, в нужное русло направить.
Группа двинулась дальше по коридору. Галстуки мелькнули, исчезли. В КБ стало тихо.
* * *
— Крестики‑нолики, — буркнул Михалыч, когда дверь закрылась. — Тоже мне. Нашли, где играть.
Он подошёл к корпусу, посмотрел на панель так, будто это была его собственная дочь, которую в школе записали в драмкружок без спросу.
— Это тебе не автомат с газировкой, — продолжил он. — Это прибор. Прибор для дела. Не игрушка.
— Дети всё равно будут играть, — тихо сказала Люба. Она стояла у окна, глядя на узкую полоску двора между корпусами. — Если им дать в руки что‑то не только для переписывания примеров.