— Так, записали? — спросила учительница. — Видите, как техника помогает.
Некоторые школьники действительно достали тетрадки.
Алексей стоял чуть в стороне и думал, что если бы ему в седьмом классе показали такую штуку, он бы не стал записывать «27+35». Он бы спросил другое.
Рыжий мальчишка тоже не записывал.
— Товарищ инженер, — поднял он руку, — а она только примеры умеет?
Голос звонкий, чуть хрипловатый. Глаза — как у человека, который уже три года подряд разбирает старые радиоприёмники «ВЭФ» и считает, что это самое интересное занятие на свете.
— Не только, — ответил Алексей. — Есть режим табличных формул. Можно задать не один пример, а последовательность шагов. Например, взять цену, умножить на количество, сложить три такие строки…
— А… — мальчик переступил с ноги на ногу, — а играть она может?
Учительница щёлкнула языком.
— Миша, не отвлекайся, — тихо сказала она. — Тут серьёзная аппаратура.
Но Миша уже набрал воздух в грудь.
— Ну я серьёзно, — быстро продолжил он, боясь, что его перебьют. — Вот… вы сказали, можно последовательность шагов. А если сделать поле три на три и чтобы она спрашивала: «Куда ставить крестик?» И сама бы ставила нолики. Это же тоже как последовательность. Это же полезно. Логика.
Он вывалил всё одним куском и сам спохватился, что сказал слово «крестик».
В комнате на секунду повисла тишина. Где‑то у двери кашлянул Михалыч. Райкомовец перестал рассматривать стеллаж и посмотрел на Алексея поверх очков.
Алексей видел только мальчишку. И вдруг — кухню. Совсем другую.
Кухня была маленькая, с облезлой клеёнкой. На табурете у окна стоял телевизор «Юность» с покосившейся антенной. Под столом — серый самодельный ящик с торчащим из него пучком проводов. На соседнем стуле — кассетный магнитофон, который при каждом включении издавал такой треск, будто ему ломали позвоночник.
На экране — прямоугольники и буквы. Чтобы получить ещё один прямоугольник, нужно было сначала перемотать кассету до нужного места, затем нажать «Пуск», потом сидеть и слушать треск в динамике, молясь, чтобы магнитная лента не решила в этот раз прожевать середину программы. Потом появлялось «READY» и мигающий курсор.
И дальше — листок в клетку, ручка. Строчки: 10 CLS, 20 FOR I=1 TO 3, 30 INPUT «X,Y»;X,Y… Номера, слова, стрелочки на полях. Одно неверное «GOTO» — и всё, твои крестики‑нолики превращались в бессмысленный набор символов. Чтобы исправить ошибку в одной строке, приходилось переписывать половину листинга, потому что места на экране мало, а у тебя ещё контроль выигрыша не дописан.
Он помнил, как соседский Петька, заглянув через плечо, спросил: