Алексей провёл ладонью по ближайшему шильдику: знакомый индекс, знакомый шрифт. Внутри корпуса скрывались процессорная плата, ПЗУ на К573, линейки памяти, клавиатура, тяжёлый трансформаторный блок питания, схема сброса — всё, за что они последние два года спорили, ночевали в КБ и ругались с рационализаторами.
Оставалось самое скучное. И самое важное.
— Термокамеру забронировали? — спросил он.
Копылов почесал затылок.
— С этим… — он замялся. — Тут директор сам к вам хочет. Сейчас в кабинет заходите, товарищ Морозов. Там Виктор Петрович и Иван Михайлович уже сидят.
Сказал это так, будто приглашал не в кабинет, а к хирургу, у которого закончился новокаин.
* * *
У Седых в кабинете было нечем дышать. Окно наглухо закрыто, жалюзи опущены — словно воздух тоже перевели в режим секретности.
В кресле директора восседал сам Павел Андреевич — крупный, седой, с лицом человека, которому из Москвы спустили такой план, что даже валидол не помогает. Седых примостился сбоку, на стуле, с аккуратно сложенной папкой «БВП‑1» на коленях. Михалыч стоял у стены, заложив руки за спину, как на построении.
Алексей вошёл — и сразу почувствовал ту ватную тишину, в которой начальство уже приняло решение и сейчас будет объяснять, почему оно «единственно верное».
— Вот он, — сказал директор, даже не кивнув в ответ на приветствие. — Наш главный энтузиаст. Проходите, Морозов. Садитесь.
Алексей сел на самый край стула.
— Ситуация такая, — начал Павел Андреевич, постукивая карандашом по столу. — До первого сентября у нас сколько? Неделя. Машины цех дал? Дал. План по корпусам, платам, сборке — закрыт. Остаётся мелочь — оформить паспорта и отправить в школы. Правильно?
Слово «мелочь» в его голосе скрипнула, как несмазанная петля.
— Не совсем, — аккуратно возразил Алексей. — По техпроцессу каждая машина должна пройти термопрогон и суточный непрерывный тест под нагрузкой. Это обязательный пункт в разделе «Приёмка».
— Вот! — директор тут же повернулся к Седых, словно уличая того во лжи. — Он сам говорит — «по техпроцессу». А по факту у нас термокамера одна, и под военную приёмку она забита до конца месяца. Автоматчики, линия Петрова. Им тоже никто план не отменял.
Михалыч тихо хмыкнул в усы.
— Предлагается компромисс, — продолжил Павел Андреевич, нажимая на это слово. — Комплексы мы отправляем в школы вовремя. Вы, как разработчики, подписываете паспорта сейчас. А цех и КБ в течение первых двух месяцев ведут авторский надзор: если где‑то что‑то… подкрутить, доработать — сделаем в рабочем порядке. Школы рядом, автобусы ходят, командировки выпишем без вопросов. Понятно?