Тейлор косил глазом на чудовище, когда оно трусило мимо, и, ниже – на его мощные лапы, величиной с приличную ладонь. Ему делалось тоскливо. Видимо, взять этот долбаный коготь можно было только с мертвого тела. Но где и как убить исполинскую собаченцию лейтенант тоже не представлял. Животина все время находилась под неусыпным присмотром Боба Тито. Вернее, это надсмотрщик обитал под ее неутомимой защитой.
Впрочем, на хладнокровное убийство красавицы-собаки – даже ради такой вожделенной цели – Генри, кажется, пошел бы в последнюю очередь. В доме его отца всегда ценили этих замечательных животных. Иногда Тейлору казалось, что граф любил своих питомцев больше собственных детей.
Генри помнил одного такого – огромного, покладистого, доброго – щенок племенного мастиффа был подарен графу Дерби самим королем. Они с Китти, будучи детьми, безбожно ползали по гигантскому туловищу, болтаясь на нем вверх ногами, тиская и тормоша, на что пес только печально прядал вислыми ушами, оставаясь невозмутимым, словно респектабельный английский лорд.
Нет, убивать собак без особой надобности – на такое Генри, определенно, не подписывался. По крайней мере, если найдутся какие-то другие пути, Тейлор лучше попытается ими воспользоваться. Но упрямые африканские боги что-то никак не хотели эти другие пути ему демонстрировать.
***
Время шло, но ничего особенного не происходило, не случалось ничего необычного, никакого знака богами подано не было, как Тейлор ни старался внимательно смотреть по сторонам. Сам он уже устал изобретать хитроумные планы, один немыслимее другого. А адская собака виделась ему ночами в разных причудливых вариациях: от кошмаров до нелепейшей бессмыслицы.
Впрочем, через пару дней Зафару удалось выяснить, что раз в неделю – по субботам, к вечеру – Боб Тито уезжает в город и остается там до утра понедельника. И собаку он с собой не берет! А, значит, та остается в вольерах, где-то на задних дворах, куда Генри никогда не приходилось заглядывать. Что это были за вольеры, и как там содержались животные, лейтенант не представлял.
В воскресение все работы заканчивались относительно рано – часов в шесть, и поэтому воскресные нормы были слегка снижены. Работая без остановки, Тейлор превзошел сам себя, чтобы успеть пробраться к вольерам засветло.
Нужно было хотя бы разведать ситуацию: посмотреть, что можно сделать, а дальше – видно будет.
Так, по своему обыкновению, рассуждал он.
Вдруг проклятая собачка подаст ему лапу и даже, радостно вывалив язык, позволит подстричь когти, как часто снилось Генри в его вздорных сновидениях.