Генри вдруг понял, что сам испытывает некоторый дискомфорт, во-первых, от пристального внимания боцмана, а во-вторых, от странного ощущения свежести и, даже, можно сказать, прохлады, которое в данный момент необъяснимым образом испытывало его причинное место. Кроме того, Тейлор ясно почувствовал, что кожа на его члене отчего-то неприятно саднит.
Да что за черт!
Подозревая неладное, лейтенант осторожно скосил глаза вниз и буквально подавился воздухом, узрев открывшуюся ему картину. В этот самый момент Тейлор тоже смог осознать всю глубину потрясения боцмана, и даже был с ней вполне согласен, потому как сам, онемев, впал в подобный ступор.
В свете дрожащего огонька, холодея, Генри увидел, что клапан на его кюлотах расстегнут, и все его непотребство – НЕТ, ПРАВДА ЧТО ЛИ?! – беспардонно вывалено наружу. А прямо по центру всей этой неземной красоты, проступая сквозь грязные разводы сажи на измазанной коже, обнаружился чуть вспухший, в меру кривой, черно-серый контур чего-то уродливого, непонятного, напоминающего то ли сросшиеся в поцелуе два клювика-треугольника, то ли бабочку, то ли гребаный бантик, то ли...
Ну, конечно! Это были пресловутые песочные часы! Дьявол и все непорочные бабушки мира!
Сейчас Генри не смог бы с точностью вспомнить, как его оттащили от первого попавшегося под руку ублюдка, с которыми он давеча так приятно проводил время на собачьей вахте. Кажется, это был бедняга Курт, который не вовремя вынырнул из тумана и позволил себе отвратительно поскалиться, неосторожно попавшись при этом на глаза рассвирепевшему Тейлору. Впрочем, лейтенант, не разбирая, впечатал свои громоздкие кулаки еще в пару гнусных физиономий – владельцы которых, пытаясь его удержать, оказались в зоне поражения – с огромным удовлетворением ощущая, как что-то влажно хрустит под его костяшками.
Потом к его лицу резко приблизилась бочка с водой, и Генри, намертво скрученный за руки, трепыхался и захлебывался в ней некоторое время – вестимо разгоряченной головой вниз – пока с него, оглушенного неслыханным самоуправством, не стребовали обещание утихомириться.
Потом ему дали время привести себя в порядок, очень по-отечески похлопали по плечу и, напоив остатками чьего-то грога, велели медленно считать до шестидесяти, и, после каждого отсчета, звонить в колокол один раз: дабы – объяснили ему – не потеряться в тумане и, за одним, отпугивать от корабля злых духов.
А еще, объяснили ему, раз он, лейтенант Генри Тейлор, теперьнастоящий часовой , то наверняка не позабудет отбивать склянки в положенное время. Их, кстати, осталось всего только две. После этих слов все стремглав разбежались от греха подальше. То есть, от вновь взрыкнувшего, скрежещущего зубами Тейлора.