– Вы еще спеленайте меня. И соску дайте в придачу.
Я попытался его убедить:
– А вы представьте, каково это – бултыхаться во внедорожнике на ухабистой дороге, когда держаться не за что.
Василий Иванович представил и смирился с креслицем, которое мы тут же внесли в список того, что необходимо приобрести для предстоящего путешествия, где уже значились: палатка, спальные мешки, продукты, гостинцы, подарки… Кажется, ничего не забыли.
Клавдию Степановну, мать Миши, мы нашли без труда через час после того, как сошли с самолетного трапа. Это оказалось несложно даже в таком большом городе, как Сургут, – Михаил Кузнецов был местной знаменитостью. В своем роде, конечно. Не такой известной, как нефтяные магнаты, но все же…
Клавдия Степановна сосватала нам машину и водителя – ханта Евтина с джипом. Розовое детское креслице установили на переднем сиденье рядом с водителем, Василий Иванович взгромоздился на него, я сел позади, и мы отчалили.
За окнами проплывал богатый город Сургут. Василий Иванович, пристегнутый к детскому креслицу, мог обозревать только верхние этажи и крыши высоких зданий. Сияющие золотые купола он увидел издали сквозь ветровое стекло и махнул маленькой рукой:
– Храм! Останови, друг, помолимся перед дорогой.
Евтин подъехал поближе и свернул к обочине. Я вышел, отстегнул ремни, которыми Василий Иванович был приторочен к сиденью, и помог ему спуститься на землю. Он перекрестился и отдал поясной поклон. Я заметил, что осенил себя крестным знамением и Евтин.
– Ты разве крещеный? – спросил Василий Иванович.
– А как же, – важно ответил хант.
Я был среди них единственным безбожником. Не моя вина и не моя заслуга. Обделен особым талантом верить в божественное покровительство, который дается не всякому. Или, если взглянуть с иной стороны, не подвержен тяге к наркотику для народа. Я не смотрел ни с той, ни с иной. Нет таланта, и ничего с этим не поделаешь. Тем не менее, хотя мне не хотелось идти в храм вместе со спутниками, что-то отзывалось в глубине души при виде золотых куполов. Если я и безбожник, то православный безбожник…
– Вы идите, я здесь подожду.
Когда они ушли, я стал размышлять о том, почему одни истово веруют, а другие к вере равнодушны. Те, кто причисляет себя к верующим только потому, что крестится при виде креста на куполе и иной раз заглядывает в храм, не в счет. Я их отношу к неверующим.
И вот что мне подумалось. Зачатки веры закладываются в детстве, в семье. Не в том смысле, что родители внушают детям веру в Бога. Это само собой. Однако не зря Творца называют Отцом Небесным, поскольку верующие испытывают к нему то же всепоглощающее доверие и убеждены в его всемогуществе, что малый ребенок к своему отцу… Верующие только об этом и твердят. Я ничего нового не открыл, а всего лишь ставлю в центр ребенка в том раннем возрасте, когда кристаллизуются и закрепляются черты будущей личности. Абсолютная уверенность малыша во всемогуществе отца и его способности защитить от любой беды переносится во взрослом возрасте на Бога. Мысль эта меня огорчила. Выходит, я неверующий из-за того, что не чувствовал себя защищенным в самом раннем детстве? Вероятно, все гораздо сложнее…