Разговорились в раздевалке, и тут – какое чудо! – выясняется, как много у нас общего. На выставке в салоне и бла-бла-бла-ква-ква-ква. И вот мы уже подруги, и какая замечательная у тебя появилась подруга, которая смотрит на тебя с обожанием, которая понимает тебя, как никто никогда не понимал, и которая, главное, прекрасно знает свое место, сознает, кто ты и кто она.
Зуб даю, ты была уверена, что я в тебя влюблена, а потому готова с радостью служить тебе бескорыстно, лишь бы быть рядом. Однако ни-ни-ни, никаких сексуальных ноток, никаких намеков, никаких… Разве что нескромный взгляд, тут же спрятанный. Блин, да я могла играть на тебе… я играла на тебе, как на виолончели, – любую мелодию, какую захочу, и даже сонату ля мажор в трех частях для оркестра. Никогда не понимала, что значит вся эта музыкальная белиберда, да и хрен бы с ней. А вот могла ли ты подумать, что все время делила мужа со своей безропотной подругой?
– Брешешь! – вскричала я.
– Ну не все время, а после того, как родился твой щенок, я стала его военно-полевой женой. Как говорится, ласковый теленок двух маток кроет. Не знаю, как с тобой, а со мной Захар не был особо ласков. Придерживался уставного стиля с соблюдением субординации и безо всяких вольностей. По-командирски. Ать-два, ать-два… Или с тобой по-другому, по-граждански?
– Тебе надо к психиатру, – сказала я.
– Вот-вот, в Кащенко меня! Ты права. Только сумасшедшая способна зациклиться на такой падали, как Буряга. Но я не психичка. Мне не Буряга был нужен, а то, что он наворовал и чем оплатил тебе семейные услуги. Ну, не буду перечислять. Дом, машина, бабки и все прочее. Я к тебе затем и подобралась, чтобы отнять хабар, который должен был принадлежать мне.
Я не выдержала и задала вопрос, который не следовало задавать:
– Почему?
– По праву первой любви. Потому что я настоящая, а ты нет. Ты и ребенка у меня отняла.
– Какого ребенка?! – заорала я вне себя. – Ты с ума сошла!
– Того, который не родился, – сказала она уже в дверях, не оглядываясь.
– Круто! – прокомментировал Корень, который все это время торчал в комнате, выхаживая контуженного. – Слышал, Вася? Мой тебе совет: держись от женщин подальше.
Плевать мне было на его комментарии. Я схватила рацию, вызвала охрану на воротах.
– Макс, срочно…
Меня перебил незнакомый мужской голос. Я не сразу узнала одного из Лизкиных громил.
– Макс подойти не может.
Я швырнула рацию на пол и ринулась вниз в каморку Марты, которую та гордо именовала офисом. Влетела.
– Марта, телефон!
– Какой?
Дура! Я гаркнула:
– Любой!
Марта отомкнула шкафчик, вытащила первый попавшийся. Я схватила, набрала домработницу.