– Чего вам, ребята? – спросил Корень.
– Командир, у нас девушка пропала, – сказал Карл и довольно четко описал, что и как произошло.
– И чем, ты считаешь, я могу помочь?
– Полицию надо вызвать.
– Не по адресу обратился. Хочешь, чтоб здесь шлялась полиция, объясняйся с хозяйкой.
– Она не разрешит.
– Ее право.
– А нам-то что делать? – спросил Карл.
– Ищите.
– Я знаю, кто ее убил…
– Стоп! – резко оборвал его Корень. – Не мое дело. Разбирайтесь сами.
– Командир… – начал было Карл.
– Вывести или сам выйдешь? – спросил Корень.
Карл вышел сам.
Мы – вслед за ним. Вновь сели на лавочку возле клумбы. На крыльцо вышел волкодав Шакс, который, вероятно, увидел нас на одном из своих экранов в операторской.
– Мужики, – крикнул он, – заходите в дом, сейчас выпустят собак.
Мы поплелись в свой барак. Ничего другого нам не оставалось.
– Зуб даю, Сом ее убил. Или где-нибудь прячет, – Карл говорил внешне спокойно, но я чувствовал, как изнутри ярость рвет его на части. – Он эту идиотскую охоту выдумал только затем, чтобы загнать нас в лес. Туда, где никто не увидит, что он творит…
– А я думаю, она сама прячется. Там, где ее даже собаки не найдут. А завтра с утра…
– Где?! – выкрикнул Карл. – Где прячется?! Ты слышишь, что говоришь, романтик хренов?
Меня не задели его слова. Я словно плыву в серой глубине, где на меня давит толща мутной воды. Понимаю, что это шок. Исчезновение Алии ударило меня, как разряд шокера. Нет, я не влюблен в нее. Никакой эротики или романтики. Прежде она была мне совершенно безразлична. Но она – одна из наших, из маленьких… Ее трагическое исчезновение разрушило наш мир. Грубо и беспощадно обнажило, насколько мы слабы и беззащитны. Исчезла последняя иллюзия. Жизнь маленьких людей нелегка, однако уникальное положение, в которое поставила нас болезнь, до сих пор рождало ложное чувство исключительности, которая, как нам чудилось, защищает не только от запредельного насилия (банальное, повседневное не в счет), но и от самой смерти. Странное чувство… Ведь мы не считаем себя бессмертными. Наверное, причина в нашей инфантильности. Дети тоже не верят, что когда-нибудь умрут.
Мы не знаем, что случилось с Алией, мы не видели ее мертвой, и никто не сказал нам, что она мертва. Но все мы, оказавшись в Арсенале, ожидали, что рано или поздно с нами произойдет что-то страшное. Исчезновение Алии – сигнал: это «что-то» началось. Как выразился Петруша, «первая пошла». Но я не хотел в это верить. Тысячу раз читал о модели Кюблер-Росс, прекрасно представлял пять стадий, через которые мне предстоит пройти, и тем не менее завис на самой первой – отрицании. Уверен, что она погибла, и не верю в это. Ее пропажа наверняка как-нибудь объяснится. Все страхи и тревоги окажутся напрасными. И все закончится благополучно. Я ненавидел Карла за то, что он разрушает мою хрупкую уверенность.