Дверь казармы распахивается, на крыльцо выходит дама средних лет. Против ожидания, она одета не в эсэсовский мундир, а в строгое серое платье, одновременно говорящее о принадлежности к высшим классам и выдающее в ней наемную работницу. По каким-то неуловимым признакам, которые не могу назвать, я распознаю в ней истинную представительницу Европы… Правда, прибалтийского разлива. В осанке странно смешиваются чувство собственного достоинства и стремление стушеваться, а в вытянутом лице сочетаются мягкость и непреклонная строгость. Дама с неспешным достоинством спускается к Хратову, который с неодобрением наблюдает, как актеры, оказавшись на свободе, чирикают и оправляют перышки.
Дама разглядывает их с изумлением и даже каким-то недоверием, а затем поворачивается к Хратову:
– Герман Велорович, какие они крохотные! Я полагала, что актеры будут хоть чуточку выше. Неужели таких не нашлось?
– А я полагаю, – отрезает уставший с дороги Хратов, – что кастинг не ваша компетенция.
Дама с ледяным хладнокровием наносит ответный удар:
– Ах, простите, пожалуйста. Я совсем забыла, что не вы сами выбирали. Вас всего лишь послали за ними…
Хратов, решив не начинать вендетту из-за пустяка, норовит смягчить свою резкость нехитрым маневром. Он обращается ко мне:
– Позвольте представить вам Марту Рудольфовну, домоправительницу Арсенала.
Меня он не представляет – так сказать, приносит жертву самолюбию домоправительницы. Марта Рудольфовна принимает ее, в знак примирения задает вопрос:
– Есть ли новая информация? Известно время прибытия Захара Матвеевича?
Хратов достает телефон, тычет пальцем в экран.
– Анна Андреевна, какова ситуация?
Слушает, отключается, сообщает:
– Через десять минут выезжают на аэродром. Следовательно, прилетят через час с небольшим, плюс здесь на дорогу уйдет двадцать пять минут. Так что будут дома часа через полтора. Приблизительно в два тридцать пять.
Домоправительница кивает:
– У нас все готово. А с ними, – указывает взглядом на актеров, – что делать?
– Будьте любезны, разместите на отдых, – просит Хратов и восходит на крыльцо.
Домоправительница наклоняется к стоящим кучкой актерам и спрашивает довольно бесцеремонно, как если бы обращалась к детям:
– Так сколько вас?
Отвечает Старик, и, надо сказать, отвечает с немалым апломбом:
– Нас шестнадцать. Если считать с Кириллом Максимовичем… А я начал бы счет именно с него.
Тут только домоправительница обращает внимание на мое присутствие. Вероятно, размер миниатюрных актеров поразил ее настолько, что она до сих пор не замечала приезжего среднего роста. Говоря точнее, немного выше среднего.