Пришлось его осадить:
– Я просил вас именовать их минималами.
– Но ведь они лилипуты!
– Это унизительное название.
Он усмехнулся:
– Вы ведь не считаете, что корову унижает название «корова»?
Такие люди непробиваемы. Я махнул рукой и сменил тему:
– Почему вашему патрону понадобился именно наш театр? В России множество коллективов, в которых заняты маленькие люди, и они выступают именно на таких мероприятиях, как ваше. На корпоративах, днях рождения и тому подобных. «Эхо» – серьезный профессиональный драматический театр и…
– Именно такой нужен Захару Матвеевичу, – прервал меня черный господин. – Гонорары будут выплачены огромные.
«Ну что ж, дело в наше время обычное, – подумал я. – Даже мировые звезды, не говоря уж об отечественных, не считают зазорным петь и плясать на праздниках российских нуворишей».
Черный господин меж тем продолжал:
– Захар Матвеевич прибудет в свою усадьбу нынешней ночью. Вероятнее всего, он захочет сразу же по приезде произвести смотр артистам, поскольку придает их участию в проекте большое значение. Для них будут написаны специальные роли и пошиты наряды, разработанные лучшими модельерами страны. На встречу с Захаром Матвеевичем они должны явиться в театральных костюмах. В каких именно – неважно, хотя бы в тех, в каких играют в сегодняшнем спектакле. Главное – общее впечатление. А впрочем, в любом случае времени на переодевание нет. На парковке перед театром ожидает минивэн. Если выехать, не задерживаясь, едва-едва доберемся до Углича перед самым прибытием генерала.
– Углич! – воскликнул я. – Это же у черта на куличках.
– Двести семьдесят километров. Доедем часа за полтора.
Я не колебался. Упускать такую возможность было бы преступлением. Денег вольному театру всегда не хватает, а участие в грандиозном шоу, вокруг которого наверняка поднимется немалый хайп, обещало к тому же бесплатную рекламу.
– Спектакль закончится через полчаса, – сообщил я.
Взамен посланец мецената соблаговолил наконец представиться:
– Герман Велорович Хратов.
– Хотите посмотреть окончание спектакля? – предложил я. – В ложе есть свободные места.
Он, разумеется, отказался.
– Тогда, может быть, буфет? Кофе вполне приличный. И даже более того.
На буфет он согласился. Я послал капельдинершу Варвару Васильевну за буфетчицей, попросил зажечь в вестибюле свет, усадил Хратова за столик, а сам отправился за кулисы.
На сцене эффектно умирала наша прима, обычно требующая, чтобы ее называли не Ларисой и даже не Лорой, а Лорелеей. Сейчас прима не возражала против имени Дездемона. Она была прекрасна. Тонкое лицо, фиалковые глаза, длинные белые волосы, воздушная фея, нежный цветок, манипулятор, демонстративная истеричка и скандалистка (но до чего ж талантлива на сцене!). Отелло уже придушил ее и успел ударить ножом, но будь ее воля, она умирала бы до завтрашнего утра.