– Триста тысяч.
– Предположим. Вычти стариков, младенцев, подростков, инвалидов и, наконец, абсолютно бездарных. Обрати внимание, я подчеркнул: абсолютно! Это не значит, что все оставшиеся талантливы. Много ли тех, кто тебе подойдут? Удастся найти хотя бы человек двадцать? Если ты, конечно, планируешь ставить серьезные постановки, а не детские утренники.
– Со времени той беседы кое-что изменилось, – сказал Юрганов. – У меня появился гений!
– Поздравляю. Это скорее беда, чем удача. Если он и вправду гений, то каждое его слово, каждое движение будет подчеркивать, уж прости, убогость труппы. Ты, конечно, надеешься: он, дескать, вытянет, приподнимет остальных… Но это так не работает. Он увязнет в серой массе, как в болоте… И ты это знаешь не хуже меня.
Конечно, знал. Ломал голову над проклятой несовместимостью, однако убеждал себя, что найдет решение. Потому буркнул:
– Посмотрим.
– Ну-ну, – усмехнулся Немрич. – Кто их будет учить, твоих маленьких артистов? Вспомни, как сам учился. И подумай, сколько лет придется их натаскивать, чтоб не стыдно было выпустить на сцену. Три года? Пять? Десять?
Он был во всем прав. Однако его правота не охладила Юрганова, а, напротив, подняла шквал энергии и злости. Он затем и пришел, чтобы Немрич его разозлил. Чтобы он произнес вслух доводы, которые подсовывала Юрганову рациональная часть его ума, и он мог освободиться от этих назойливых доводов окончательно. Немрич выполнил задание как нельзя лучше. Юрганова распирало от желания доказать, что тот не сознавал, не видел чего-то более важного, чем рациональные резоны.
Хотя… Был пунктик, который невозможно оспорить. Камень преткновения. Начинающего актера необходимо обучить ремеслу. Без этого никуда. Встречаются, конечно, уникумы, лицедеи от Бога, которых уже с первого-второго курса берут на большую сцену. Они наперечет. Подготовка всех прочих требует немалого времени. А его-то у Юрганова не было. Станет ли Берсенев давать деньги не только на театр для дочери, но и на школу, студию, курсы – назовите как хотите, – где два десятка лилипутов будут года три-четыре получать студенческую стипендию? Плюс общежитие. Плюс зарплата педагогам…
Решение лежало на поверхности и было простым, как дважды два: если на дороге препятствие, которое не обойти, не объехать, надо превратить его в преимущество – использовать камень преткновения как трамплин для полета. Тем более что его траектория уже известна: это «театр людей». Странно, что Немрич не подумал о такой возможности. «Люди с улицы» безо всякого театрального образования давно уже играют на профессиональной сцене, и это не просто дань моде, а направление развития, попытка переосмыслить суть театра, его роль в обществе и способы взаимодействия со зрителем. Возможно, для актеров-минималов это единственное направление, при котором они даже при самой отточенной технике игры не будут выглядеть диковинкой, курьезом, пародией на больших актеров («Смотри-ка, малюсенькие, а совсем как настоящие!»), а смогут принести на сцену нечто свое… Конечно, многое зависит от режиссера – сумеет ли он создать атмосферу, которая поможет маленьким актерам расковаться, раскрыться, внести в слова, сочиненные драматургом, свой экзистенциальный опыт, когда само существование, самые обычные для всех прочих людей действия, повседневность становятся ЧП, постоянной экстремальной ситуацией… Юрганов был убежден, что это ему под силу.