– Может, в комнатах посидят? Посмотрят кабельное. Ждать-то несколько часов…
– Нет, – сказала она, посуровев. – А если с хозяином гости прибудут? Надо сменить белье, прибрать… Нет, вы уж сами придумайте развлечение.
Я наведался к Хратову и, убедившись, что тот не может сказать ничего определенного о том, когда приедет генерал, решил, что ждать бессмысленно и надо возвращаться своим ходом, чтобы успеть к вечернему спектаклю. В конце концов, бог с ним, с несостоявшимся заказом, сейчас не до погони за лишней копейкой. Как бы не пришлось платить неустойку за несостоявшийся спектакль…
Народ сразу понял: что-то идет не так. Вероятно, вид у меня был мрачноватый.
– Война? – спросил Петруша. – Неужели с Америкой?
– Нас все-таки решили сделать шутами, – предположил Ленский.
– Ничуть не сомневалась, что нас отправят в дорогу без обеда, – раздраженно проговорила Анна Михайловна.
– Прошу внимания, друзья, – сказал я. – Мы срочно покидаем поместье. Задача – вернуться в Вышний Волочек к началу спектакля. Живыми или мертвыми. Выходим сейчас же. Вопросы, дискуссии, шутки, жалобы – все потом. Максимум собранности и дисциплины.
Мне предстояла нелегкая задача. Я не рассчитывал, что удастся сплотить актеров в походную колонну, но нельзя было и допустить, чтобы они тащились беспорядочной толпой: кто-то отстанет, кто-то убежит вперед, к кому-то прицепится зевака, привлеченный необычной процессией.
– Нас же обещали отвезти назад, – сказала Анна Михайловна.
– Разговорчики в строю! – рявкнул я, как заправский сержант в дешевой киноленте.
Не знаю, употребляют ли этот оборот реальные сержанты. За такую пошлость, уверен, все драматурги и режиссеры мира единогласно приговорили бы меня к пожизненному просмотру сериала «Богатые тоже плачут», но адвокат постарался бы смягчить приговор: «Господа присяжные заседатели, прошу учесть, что банальность вырвалась у подсудимого бессознательно, когда тот находился в крайне расстроенных чувствах».
Выручил меня Карл. Его темное прошлое и обостренный инстинкт самосохранения пришлись сейчас как нельзя кстати. Карл прорычал:
– Эй, бродяги, стройся! Двое в ряд!
Этот рык был настолько агрессивен и полон холодной безадресной угрозы, что актеры мигом образовали довольно стройную вереницу. Могут, могут, когда не кочевряжатся…
За пределами Арсенала колонну поведет невозмутимо спокойный Данила Квон, самый разумный из актеров. Я пойду замыкающим. Но пока мы не покинем поместье, впереди следует идти мне. Я скомандовал:
– Вперед, друзья! Выступаем.
Старик Калачев откликнулся:
– С Богом! – и перекрестился.