Ни один человек в этой сети не знал её всю — даже Май знала не всю, она знала больше всех, но не всю, потому что всю не знал никто, нарочно, для того и плелось. Это и делало сеть неуязвимой: возьми любой узел, любую торговку, любого рыбака — он выдаст своих двух соседей, и нить оборвётся в этом месте, и обтечёт его, и срастётся в обход, как срастается вода вокруг камня. Сеть нельзя было размотать, потянув за конец, потому что конца не было; нельзя было обезглавить, потому что головы не было; она была вся середина, без начала и края, как сама вода. Тёрнер со своими перебежчиками рвал её то тут, то там — и она рвалась, и срасталась, и текла дальше, потому что рвётся узел, а не сеть.
Я понял, глядя на эту сеть, что Май построила то же, что я в школе, только в ином ремесле: она раздала связь так, что её не выкопать, как я раздал ремесло. Один связной, как одна заноза, уязвим и смертен; сеть связных, как сто заноз, неуязвима и бессмертна. Мы с ней делали одно дело двумя руками — я множил тех, кто бьёт, она множила тех, кто связывает, — и без её связи мои бьющие были бы слепы и разрознены, а без моих бьющих её связь некого было бы связывать. Школа и сеть были две половины одного, мужская и женская, бьющая и связующая, и держались они вместе, переплетённые так же тесно, как переплелись в моей жизни я и Май.
И я думал, складывая по сети картину края, что вот она, та народная война, о которой Там читал в брошюрах прежде, чем увидел вживую: не армия с командиром, которого можно убить, не крепость, которую можно взять, а живая паутина без начала и конца, разлитая по всей земле, по торговкам, детям, рыбакам, старухам, — паутина, в которой всякий знает свой кусочек и не знает целого, и оттого целое неуязвимо. Они пришли воевать с армией и крепостью, по своей науке, обращённой вовне. А воевать им пришлось с паутиной, разлитой в самом народе, — и тут их наука была бессильна, потому что паутину не возьмёшь ни катком, ни авиацией, ни даже перебежчиком: порвёшь узел — обтечёт, убьёшь связного — встанет другой, выскоблишь зону — паутина перетечёт в соседнюю. Май построила то, что нельзя победить, потому что это не вещь и не войско, а свойство самого народа — быть связанным изнутри. И покуда народ связан изнутри, его не выскоблить, сколько ни скобли землю, на которой он живёт.
Глава 10 «Лагерь за проволокой»
Сеть Май уходила не только в землю и в дальние зоны — она уходила и туда, куда я сам войти не мог: за проволоку, в лагеря, куда режим сгонял согнанных с земли, в те стратегические деревни, которыми они думали отрезать нас от воды, в которой мы плавали.