Эрик, разумеется, показал ей язык.
Она пошла к нему.
– Убивал бы жалостливых девиц, – сказал Петруша.
– Ах, Петруша, Петруша, – вздохнул Старик, – ты бы язык себе укоротил.
– Или вовсе отрезал, – сказал Даня.
– Могу помочь, – предложила Татьяна.
Петруша притворно завыл, загугукал как немой, будто впрямь лишился языка.
– Хватит дурачиться, – сердито сказала Ольга. – Надо думать, как наших, Мастера и Карла, выручить.
– Опять болтовня на пустом месте начнется, – сказала Анна Михайловна. – Надо генеральшу дождаться, послушаем, что она предложит, тогда и подумаем.
– А я уже ничего не понимаю, – сказал Сеня. – Запутался. Кто кому чего…
– Сенюшка, зачем тебе понимать? – проворковала Матушка. – Слушай, что Василий Иванович предлагает, и следуй. Васенька – он плохого не предложит.
Екатерина вернулась быстрее, чем я предполагал. Генеральши с ней не было, что я предвидел заранее.
– Ну и где хозяйка? – спросил Даня.
– Хельга Романовна поручила мне договориться с вами, – сказала бонна. – Она повторяет свое прежнее предложение…
«Ну да, “предложение”, – подумал я. – Не сомневаюсь, что генеральша сказала “требование”».
– …каждому из вас за игры с Эриком хорошо заплатят. Каж-до-му.
Она назвала сумму, от которой я – как бы это выразиться – слегка прибалдел. По-другому сказать не могу. Думаю, мои товарищи испытали то же чувство. Никто из нас в жизни не мечтал о таком куше.
Петруша сунул палец в ухо, повертел им, будто прочищая, вынул и переспросил:
– Ско-о-о-о-о-олько?
Екатерина повторила.
– Играем! – крикнул Петруша.
– Ага, разбежался, – тормознула его Татьяна. – Не ты один решаешь, так что помолчи. Дай другим сказать.
– Чего говорить-то? – возмутился Петруша. – Такие деньжищи. Брать надо.
Признаюсь, я уже прикидывал, какой ноутбук возьму вместо своего древнего и слабого. Мощный, с большим экраном, огромной памятью, возможно даже макбук… А маме? Что купить такого, что ей всегда хотелось, но на что у меня никогда не было денег? Я начал погружаться в мягкое, теплое болото размышлений обо всех замечательных вещах, неожиданно ставших доступными, когда меня вдруг отрезвила ледяная струйка, просочившаяся в мысли невесть откуда.
– Екатерина, вы нас покупаете? – спросил я громко.
Бонна одарила меня откровенно враждебным взглядом.
– Я лично, – на слове «лично» она сделала упор, – никого не продаю и не покупаю. Передаю предложение Хельги Романовны.
Петруша крикнул:
– Костян, ты сдурел? Кто тебя купит? Подумай сам, кому ты нужен, маленький да хилый. Это гонорар. Нам заплатят за работу.
– Не мутите воду, Константин, – потребовала Анна Михайловна. – Йован, а ты чего молчишь? Объясни ему.