«Дожили, – подумалось мне. – Анькин поросеночек будет меня уму-разуму учить».
– Костя, то йе само накнада за услуге, – пробормотал Йован. В затруднительных положениях он всегда переходит на сербский.
Я обрадовался неожиданной подсказке.
– В самую точку! За услуги, не за работу. Можно сказать и по-другому: за обслуживание. Нам предлагают из артистов перейти в обслугу. Я лично отказываюсь.
– Я лично ничего зазорного не вижу, – сказала Матушка. – Нас не обслуживать просят, а составить компанию маленькому мальчику, оставшемуся без друзей. Чем это плохо?
– Не просят, а заставляют, – поправила ее Лора. – Этим и плохо.
– Про Кирилла Максимовича и Карла не забывайте, – добавила Ольга.
– А про деньги, про деньги забыть, что ли?! – взвыл Петруша.
Меж тем мальчишка, ободренный возвращением бонны, осмелился подойти к нам поближе и подергал ее за руку.
– О чем они говорят? Я не понимаю.
– Я тоже не понимаю, – сказала бонна. – Им предлагают огромный гонорар, а они почему-то кочевряжатся. В чем дело, господа? Хельга Романовна сделала шаг вам навстречу, теперь ваша очередь.
Я сказал:
– Обещание – это еще не деньги, – но меня никто не слушал.
Народ яростно спорил. А вернее, кроткие голуби, ожесточившись, клевали несогласных и сомневающихся. Общий рефрен:
– Если вам деньги не нужны, не мешайте другим заработать.
Наконец мудрый Старик предложил:
– Надо проголосовать, иначе не сговоримся.
– Правильно, – подхватила Анна Михайловна. – С одним условием: меньшинство подчинится большинству. Про себя думайте что угодно, а поступать будете как все. Никаких отказов. Никаких протестов.
Она была уверена, что большинство окажется на ее стороне.
– Аня верно говорит, – прокомментировал Старик. – Раз мы в такой переплет попали, необходимо сплотиться. Вот и апостол призывает: «Умоляю вас, братия… чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях».
Все обещали быть в одном духе. Проголосовали, хотя результат был известен без голосования. Против были предсказуемые пятеро: Ольга, Татьяна, Лора, Ленский и я.
А как же Даня? Данила, как истинный самурай, остался верен Старику Калачеву, которого сам избрал в сюзерены из-за его возраста и заслуг. Потому проголосовал так, как сюзерен, хотя внутренне был с ним несогласен.
– Вот и хорошо, – сказала бонна итог голосованию. – Давайте теперь придумаем, в какую игру будем играть.
– Подождите! – воскликнула Ольга. – А как же Мастер и Карл? Освободите их.
Бонна ответила холодно:
– Мы сделали шаг вам навстречу, а вы? Вы пошли навстречу? Ответьте, пожалуйста.