Из-за розовых кустов появляется Масяня.
– Эрик, мама зовет обедать.
– Не пойду, – буркает Эрик. – Пусть они тоже спят. А они не хотят.
– Как это не хотят?! Господа покемоны, вы что, забыли правило номер один?
Старик откашливается, привлекая к себе внимание, произносит внушительно:
– Насколько понимаю, речь шла о разумных желаниях.
– Правило относится ко всем желаниям, – отрезает Масяня. – Без исключения. Эрик, не беспокойся, дружок: лягут и уснут как миленькие. Я прослежу.
Поворачивается и уходит. Екатерина качает головой, непонятно, кого она не одобряет – невоспитанного мальчика или грубую Масяню.
– Эрик, поспеши. Неуважительно заставлять мамочку ждать.
Эрик показывает человечкам язык, тащится вслед за ней.
– Возмутительно! – говорит Старик.
– Зла не хватает, – соглашается Татьяна.
– А нас будут кормить? – спрашивает Сеня.
– Заморят голодом, – угрюмо обещает Ленский. – Дитя захочет поиграть в зомби с трупами человечков.
Решают все же отправиться в трапезную. Обед ждет их на столе, но едят они, хотя и проголодались, безо всякого удовольствия. Молча. Под пристальным присмотром Масяни еда в горло не лезет.
Наконец тарелки пустеют.
– Поели? – спрашивает Масяня. – Марш спать!
Сверчки поднимаются из-за стола.
– И не думайте увильнуть, – говорит Масяня грозно. – Все лягут и уснут. Никаких разговоров. Я прослежу. Мне хозяйка поручила следить, чтобы вы соблюдали…
– Злыдня ты, Масяня, – качает головой Наталья Харитоновна.
Та, не снизойдя до ответа, обращается к сверчкам:
– И в туалет сходите перед сном. Я во время мертвого часа никого не отпущу, хоть лопните…
Она гонит женщин наверх, как стайку гусей. Сильный пол самостоятельно плетется в барак.
В тренажерной мужчины рассаживаются по своим шконкам.
– Упали смо у клопку[1] , – говорит Йован.
– Ты, Ваня, скажи спасибо, что не в публичном доме очутился, – говорит Петруша. – Могли ведь и в бордель завезти.
– Так в бордель это только женщин, – объясняет Сеня. – А нас куда?
– И нас туда же.
Старик Калачев растягивается на своем ложе, закидывает руки за голову, говорит, глядя в потолок:
– Опять, други, не о том говорите и думаете. Сказано: «Не размножай разговора и безвременно не мудрствуй».
Петруша внезапно вспыхивает:
– Нам, Василий Иванович, и без тебя воспитателей довольно!
Данила Квон негромко сообщает, ни к кому не обращаясь:
– Я во время обеда с Олей парой слов перекинулся. Она сумела с этой гувернанткой поговорить. Катя обещала телефон принести. Куда звонить будем?
– В полицию! – высказывается Сеня.
– И что им скажешь? – спрашивает Петруша и пищит тонким голоском: «Здравствуйте, это я говорю. Лилипут то есть. Нас тут пятнадцать штук таких. Всех держит в рабстве жена олигарха…» Как думаешь, что тебе ответят?