– Запрессуют тебя в отбросы, как муху в янтарь. Только косточки хрустнут, – сказал тогда Петруша.
«Черта с два, – думает Карл. – Выскочу. Успею».
Он запрещает себе даже мельком заглядывать в дальний и темный уголок сознания, где просматривается неясное видение его сплющенного искореженного тела. Знает, что виднеется в этом уголке, и ему нестерпимо хочется рассмотреть картину отчетливее. Он удерживается изо всех сил. Чтобы отвлечься, воображает, как удивится мусорщик и, возможно, даже испугается, когда при следующем заборе мусора поднимется задний борт и из бункера выскочит… Карл представляет ошарашенную физиономию мусорщика, выражение потрясения на его смуглой усатой физиономии, и покатывается со смеху. Понимает, что хохот нервный, но не в силах его унять. Думает, что бы такое сказануть, чтобы мусорщик окончательно свихнулся, ничего путного в голову не приходит. С юмором у Карла сложности. Нагрубить кому-нибудь – это пожалуйста. Высмеять ни разу не удавалось.
Он прикидывает, скоро ли приедет мусоровоз. Беда в том, что он не знает, который сейчас час, как долго он пробыл без сознания. Кажется, миг, а кто знает, сколько на самом деле. Пока не было генеральши, отходы вывозили через день или два. А если мусорщик сегодня не приедет? Знает ли он, что генеральша изволила прибыть в Бурлыжник? А если она решит побольнее наказать Карла или попросту про него забыла, ему придется просидеть в баке целые сутки.
Надолго ли хватит воздуха?
Крышка плотно, без зазоров накрывает контейнер, судя по тому, что внутрь не проникает ни кванта света и, следовательно, ни атома кислорода. «А если задохнусь? Сдохну, а не стану просить, чтобы выпустили», – думает Карл, загоняя картинку своего трупа назад в темный уголок сознания. Чтобы укрепить дух, он развлекается изобретением ужасных казней, которым он подвергнет генеральшу, когда настанет его час. Казни получаются у него намного лучше, чем шутки.
Когда фантазия истощается, он заходит на второй круг, воображая, как использует генеральшу в качестве лотка для микрозелени, он уже уложил ее, обнаженную, на стол, привязал и дрелью просверлил в ней аккуратные ряды дырочек-ранок, в каждую из которых укладывает горошину. И теперь наблюдает, как из ее тела появляются ростки, поднимаются, выпускают листья и усики, и лишь сожалеет о том, что не может видеть, как густая сеть корешков прорастает в ее тело.
В это время в ворота Арсенала въезжает мусоровоз. Водитель подъезжает к мусорным бакам, цепляет стоящий с краю бак, в котором сидит Карл, выходит из кабины и готовится нажать рычаг, опрокидывающий бак в бункер. Гафур, наблюдающий за ним издали, кричит: