Я не особенно доверяю людям. Честно говоря, вообще не доверяю. Но Лиза – исключение. Нет никого, кто так понимал бы меня, так совпадал бы со мной почти во всем и так искренне мной бы восхищался. До нее у меня не было настоящей подруги. И она признавалась мне в том же: «С детства мечтала о старшей сестре, но не надеялась, что смогу когда-нибудь найти ее. А потом встретила тебя…» Ей единственной я разрешала называть меня Ольгой, а не Хельгой. И она придумала мне почти семейную детскую кличку – Оль-Оль. Я звала ее Лиз.
– Ключи, – я протянула ей связку. – Помнишь, какой от входной двери?
– Код сейфа прежний? – спросила она.
– Прежний.
Лиз встала.
– Ну все, Оль-Оль. Предупрежу маму, что вернусь поздно, и в дорогу.
Странно. Откуда вдруг взялась мама. Лиза прежде никогда о ней не упоминала и не предупреждала никого, если оставалась у меня ночевать в отсутствие Захара. Правда, надо сказать, что я вообще не знала, да, в общем, и не интересовалась, где и как она живет.
– Мама? – спросила я просто затем, чтобы выразить ей участие в благодарность за помощь. – Ты никогда у нее не отпрашивалась. Я даже не знала, что она с тобой живет…
Что-то промелькнуло между нами. Казалось, Лиза вдруг ни с того ни с сего обиделась.
– Ты многого обо мне не знаешь.
Она сунула руку в задний карман джинсов.
– Черт, телефон. Наверное, выронила в машине. Оль, дай твой звякнуть.
Я протянула ей телефон, и она небрежно сунула его в карман, где прежде искала свой.
– Ну пока, бывай.
– Эй, подруга, – сказала я. – Телефон верни.
Лиз подняла брови, грубо изобразив удивление:
– Зачем тебе телефон?
Я потребовала:
– Что за глупые игры? Отдай сейчас же!
– А ты прикажи.
– Лиз, мне сейчас не до шуток. Разве не понимаешь?
– Очень даже хорошо понимаю. Оттого и шучу.
Она была всерьез обижена, и я не понимала почему.
– Слушай, я не знаю, чем тебя уязвила. Если что не так, прости.
– Ой-ой-ой, – сказала она насмешливо. – Наша Хельга впервые в жизни просит прощения.
Мне на миг почудилось, что передо мной чужая женщина. Незнакомая.
– Хочешь поссориться? – спросила я. – Почему? В чем дело?
– А ты не понимаешь?
– Лиз, я честно не знаю, чем тебе не угодила.
– Подумай на досуге, – она помахала рукой, как бы прощаясь.
– Верни ключи и телефон!
Да черт с ним, с телефоном. Лиз нельзя выпускать из Арсенала, пока не выясню, что она задумала. Я все еще не могла поверить, что вот так запросто отдала ей документы, от которых зависело наше с Эриком будущее. Была настолько уничтожена или разбита, потрясена смертью Захара, что потеряла всякий рассудок. Но она так просто не уйдет! Я шагнула к изголовью кровати и дернула сигнальный шнур.