– Холопов созываешь? – насмешливо спросила Лиз. – Мужиков с дрекольем и рогатинами?
Мария появилась почти мгновенно. Значит, подслушивала. Встала в дверях, цепким глазом просканировала Лизавету. Хитрые глазки зажглись и тут же погасли. Притушила.
– Найди Василия, пусть идет сюда.
Мария умчалась.
– Ну ладно, – сказала Лизавета, – жди своего Василия, а я поехала.
– Не спеши, тебя не выпустят из ворот.
– Посмотрим.
Я не ответила. Елизавета тоже молчала, глядя мне в глаза с мерзкой торжествующей насмешкой. В таких ситуациях важно выдержать паузу. Проигрывает тот, кто нарушит молчание. Елизавету прорвало первой:
– Не хочешь спросить, что происходит?
– Не хочу. Знаю. Подлое предательство.
– Я и не рассчитывала, что ты поймешь, при твоем самодовольстве, при твоей… при всех твоих высокомерии, надменности, тупом самодовольстве. Как же! Княгиня Хельга! Да ты посмотри на себя… Сплошная фальшивка, начиная с имени. Потомственная аристократка, у которой маман торговала на вещевом рынке, а папаша полз на брюхе из прапорщиков в генералы, по дороге вылизывая задницу за задницей. Красавица, у которой на любую часть тела можно вешать ярлык с чеком от пластического хирурга. Ах, сколько стоил ваш аристократический нос, княгиня? А губы? А подбородок? Неужели? На вид совсем как настоящий…
«Врет гадина, все врет. Выдумывает», – думала я, но молчала. Ей меня не спровоцировать на скандал.
– Я вижу тебя насквозь и знаю про тебя такое, чего ты сама не знаешь. И про то, как ты с Бурягой сошлась, и про все, все, все… Не хотела говорить до поры до времени. Думала, потом выскажусь, когда документы привезу. Но ты меня вынудила, подхлестнула. Как это ты спросила? «Разве у тебя и мама есть? А я и не знала». Ну конечно, мамы есть только у белой кости. У таких, как ты, княгинь. Черт, как я ненавижу твое тупое хамство! Не выдержала.
Я молча, сцепив зубы, слушала этот поток испражнений и дивилась, как я могла столько времени обманываться, как не замечала очевидного, а ведь должна была заметить по каким-то микроскопическим черточкам, чутьем почувствовать, интуицией разгадать подлинное ее нутро. И это при всей моей проницательности, чуткости, способности проникать в сущность каждого, видеть людские душонки, как инфузорий под микроскопом в тысячекратном увеличении. Тут не обошлось без темных сил. Ведьма она, конечно, ведьма. А если ведьма, то на кол ее! Главное, чтоб не ускользнула. На кол ее, на кол! Найдутся мастера-любители. Тот же Сом. Ради удовольствия, ради экзотики. Тем паче, если хорошо заплатить. Главное, чтобы не выскользнула. Сом осмелится, а я осмелюсь приказать.