– Я не зайду в больницу, посижу в машине.
– Не нужен ты там. Парни без тебя справятся, а у меня приказ не выпускать из этого гадюшника никого. Ни единую живую душу. Я и без того нарушаю, выпускаю твоего главного. Из чистого гуманизма. Так что скажи спасибо и заткнись.
Карл поднимается из погребка вместе с Упырем и Рэмом. В вестибюле они натыкаются на Марту Рудольфовну.
– Ключи от комнаты, где их главный чалится, – требует Упырь, кивая на Карла.
– Хозяйка знает? – спрашивает домоправительница. – Без ее разрешения не дам.
– А если я очень попрошу? Пожалуйста, – говорит Упырь ласково и придвигается к Марте Рудольфовне вплотную.
Карл не видит его хари, но ужас, который она вызывает, отражается на лице Марты, как в зеркале.
– Подождите, – произносит она дрожащим голосом, – сейчас принесу.
Убегает. Упырь поворачивается к Рэму.
– Ни хрена пиндосы не волокут. Если слово реально доброе, пистолет не нужен.
Марта Рудольфовна, сократившаяся до просто Марты, с непостижимой быстротой приносит ключи.
– Где его держите? – спрашивает Упырь.
– Я покажу.
Марта семенит впереди, поднимается на второй этаж, подводит их к хорошо знакомой Карлу двери, открывает. Юрганов лежит неподвижно.
– Живой? – спрашивает Рэм.
– Проверим, – говорит Упырь.
Прикладывает два пальца к шее Юрганова.
– Пока жив.
– Как понесем? – спрашивает Рэм.
Упырь расстилает на полу рядом с кроватью парчовое покрывало, висящее на спинке стула. Затем они с Рэмом подхватывают больного и опускают на покрывало. Взявшись один впереди, другой позади, они, как в гамаке, выносят Юрганова, спускаются по лестнице и несут через вестибюль к выходу. Марта и Карл тащатся за ними.
– Осторожно! Головой не ударьте! – кричит Карл.
Спустившись с крыльца, волкодавы опускают гамак с больным на землю, то есть на плиточное покрытие, Рэм выводит из гаража мини-фургон, подгоняет его к крыльцу. Вдвоем с Упырем они затаскивают Юрганова в салон и кладут на заднее сиденье, где он может уместиться во весь рост. Рэм занимает место водителя, Упырь садится рядом на пассажирское сиденье.
– Друг, сядь рядом с Кириллом Максимовичем. Чтоб не упал по дороге, – просит Карл.
– Ничего с ним не сделается. Рэм поведет осторожно. Так ведь, Рэмео?
– Факт, – подтверждает Рэм.
Минивэн отчаливает, подкатывает к воротам, ждет, пока откроются, трогается… Ворота закрываются за ним, как опущенный занавес.
И тут, как запоздалый порыв ветра, на Карла обрушиваются гнев и возмущение. Значит, просто так, из человеческого сострадания, никак нельзя. А если заплатить, то можно. Жизнь спасти нельзя, а нарушить приказ в обмен на развлечение можно. Карлу представляется, как он врывается в винный погреб, где сидят вокруг стола волкодавы и хлещут чужое вино. В ярости вырывает из груди свое сердце и швыряет его, как гранату, на стол, чтобы взрыв разорвал их на клочки, чтобы кровавые ошметки разлетелись во все стороны и заляпали стены.