– Запускай стартер, – командует Карл. – Вот эта кнопка.
Слышится сухой металлический скрежет. Щелчок. Затем тяжелый гул, глухие, прерывистые хлопки, переходящие в густой рев. Возникает свист, похожий на вой ветра в трубе, но с металлическим призвуком. Бэтр грохочет, будто у него в брюхе работает камнедробилка. Броня гулко вибрирует. Я глохну – оглушительные звуки давят на уши, как вода при глубоководном погружении (так мне воображается, никогда не погружался), я перестаю различать отдельные мелодии в этой титанической симфонии, в которую побочной партией просачивается слабый, но едкий запах топливного выхлопа. Внезапно Бэтр дергается, наступает глухая тишина.
Трясу головой, приходя в себя и обретая слух. Как сквозь вату слышу Карла:
– Ничего страшного. С первого раза не всегда получается. Главное – плавнее отпускай сцепление.
– У меня вообще не получится, – хнычет Катя.
– Получится, – уверенно говорит Карл. – Соберись и давай еще раз.
Сухой металлический скрежет. Щелчок. Тяжелый гул, глухие, прерывистые хлопки… Двигатель Бэтра вновь исполняет вступление к громоподобной, резко обрывающейся симфонии… Тишина.
– Катерина, – по голосу Карла понимаю, что он едва сдерживается, – не спеши. Отпускай сцепление медленно, плавно… Ты понимаешь, что такое плавно?
– Она не сможет, – подает голос Варвара, более чем развязно; в трудном положении размываются социальные барьеры. – Карлуша, позволь я заведу.
– Трактористка? – спрашивает Карл. Забавно, что мысль у нас работает в одном направлении.
– Не совсем, – без смущения отвечает Варвара. – Но я смогу.
– Сиди и не суйся, пока не спросят, – отрезает Карл. – Катя, ты готова?
Екатерина кивает.
Скрежет. Щелчок. Тяжелый гул, глухие, прерывистые хлопки… Тишина.
– Черт возьми, это так просто, – рычит Карл. – Медленно отпускай сцепление. Мед-лен-но!
Я протискиваюсь между двумя креслами, больно ударяюсь о какую-то торчащую из пола кривую железку с набалдашником. Карл встречает меня злобным оскалом.
– Чего приперся? Пошел на место.
– По-моему, ты недостаточно строг, – говорю спокойно. – Будь я командиром, я бы с ней матом. Очень помогает. Девушки сразу понимают.
– А в рыло не хочешь?
Я восхищаюсь:
– Вот это по-командирски. Слуга царю, отец солдатам.
Сильно рискую. Карл либо опомнится, либо окончательно сорвется. Катя застывает неподвижно, закрыв лицо руками. Наверное, и в десантном отделении все окаменели. Не оборачиваясь, слышу тяжелое молчание, заполнившее железную коробку. Лихорадочно ищу слова, которые приведут в чувство Карла и Катю. Но в тусклом бортовом освещении (так оно, кажется, называется) Карл смотрит на меня зверем. Я опять неверно оценил его состояние. Если прежде его терзала неуверенность, то сейчас он в отчаянии оттого, что план рушится. А я толкаю его в пропасть, к полной потере контроля над собой и ситуацией. И что теперь? Тупо сидеть и ждать, пока положение выправится само собой? Или пора вытряхиваться из Бэтра и идти к генеральше на расправу?