– Марта Рудольфовна прислала, – сообщает первая девушка.
Ага, понятно, суровый нрав и доброе сердце.
– Передайте ей нашу благодарность.
– Она велела, чтоб аккуратно ели. Чтоб на ковры не пролили и чтоб крошек не было. Она проверит.
Девушки ставят подносы на низкий столик, присевший, как перед прыжком, на львиных лапах, и с восторгом наблюдают представление, которое затеяли для них маленькие актеры, – расхватывая бутерброды, они разыгрывают шабаш в Вальпургиеву ночь. Голод весьма способствует актерскому вдохновению.
Представление прерывает Старик – сует два пальца в рот и свистит, как Соловей-разбойник. Народ каменеет. Кто с протянутой к подносу рукой, кто со стаканом на полпути к губам…
– Господа актеры, – трагическим басом произносит Старик, – не забудьте про Кирилла Максимовича.
Очень, надо сказать, вовремя вмешивается. Подносы уже опустели, осталась лишь парочка бутербродов. Но и те мне не достаются. Во всяком случае, в тот момент. В кинозал входит Марта Рудольфовна, пребывающая, очевидно, в режиме «суровый нрав». Она оглядывает комнату и обрушивает негодование на Сеню, который на целую голову возвышается над остальными, как второгодник над первоклашками.
– Вот уж от кого-кого, а от вас не ожидала такой неаккуратности.
Ковер у Сениных ног усеян крошками. На меня домоправительница даже не покосилась. Думаю, это выражение крайнего неодобрения за то, что я все-таки «не уследил». По-прежнему не глядя в мою сторону, она сухо говорит:
– Надо спуститься вниз. У Германа Велоровича есть сообщение.
Иду за ней. Хратов ждет меня в кабинете, достойном царственной особы. Каким-то искусным невербальным способом он демонстрирует, что это его личная рабочая комната. Очень глупо. Когда генерал прибудет, притворство раскроется.
– Сегодня Захар Матвеевич не приедет, – сообщает он.
– А когда его ждать?
– Пока сведений нет. Но до утра его однозначно не будет.
До извинения он, само собой, не снисходит.
– Где ж я их размещу? – растерянно спрашивает Марта Рудольфовна.
– Придумайте что-нибудь, – небрежно бросает Хратов. – На ночлег никто не рассчитывал. Предполагалось, что Захар Матвеевич на них поглядит, а затем их увезут назад. Но теперь придется переиграть, так что проявите креативность. Пусть посидят до утра в креслах.
– Что вы?! – пугается домоправительница. – Как можно? Вы же видели, какие они маленькие… Они же к рассвету измучаются до смерти.
Очевидно, она переключилась в режим «золотое сердце».
Хратов, видно, и сам соображает, что вряд ли стоит показывать генералу артистов в потрепанном виде.