Мне даже в голову не приходило использовать ее для решения финансовых проблем театра. Однако в тот вечер я обращался к ней не как к актрисе, а как к дочери Берсенева. Так сказать, наследной принцессе. Решил говорить напрямик, без вступлений.
Ждать пришлось недолго. Минут через десять я увидел, как она пробирается по цветущему розарию, и невольно загляделся на стройную, чрезвычайно женственную фигурку. Спешу оправдаться: любовался абсолютно эстетически. Ольга остановилась около куста, сорвала алый бутон и подошла ко мне, держа его возле лица и наслаждаясь ароматом, но на самом деле, подумал я, пряча за цветком свое смущение.
– Что же вы стоите-то? – произнес я. – Нам поговорить надо. Располагайтесь.
Она присела на нижнюю ступеньку. Так сказать, у ног учителя. Я похлопал по ступеньке, расположенной выше той, на которой сидел сам: пересаживайтесь, мол, сюда. Она послушно встала и переместилась повыше. Теперь наши глаза были на одном уровне.
– Оля… – начал я и увидел удивление в ее взгляде. Прежде я неизменно именовал ее полным именем. – Оля, хочу попросить вас о помощи.
Она вспыхнула.
– Кирилл Максимович, вы знаете… Я для вас все что угодно. Меня просить не надо. Просто скажите, что я должна сделать.
Другого я не ожидал.
– Видите ли, Оля, я оказался в весьма затруднительном положении. О, разумеется, мы все в сложной ситуации. Но у меня она особенно щекотливая. Очень и очень, поскольку дело связано с деньгами. Театр заключил договоры в нескольких городах, и, если мы не появимся в срок, боюсь даже вообразить, какие нас ждут финансовые неприятности. Понимаете?
Ольга кинула.
– Но как я… – она не закончила.
– Чтобы выбраться отсюда, необходимо, в общем-то, совсем немного денег.
Оля соображала быстро.
– Чтобы подкупить кого-то… Так ведь?
– Только это и сумел придумать. Вопрос лишь в том, что нечем заплатить. Не буду входить в подробности, но единственная надежда на Павла Николаевича.
Я замолчал, втайне рассчитывая, что Ольга воскликнет что-нибудь вроде: «Ну, конечно, почему мы сразу о нем не вспомнили!» И прочее.
Она молчала.
– Оля, что вы думаете о нашем положении?
Она заговорила оживленно:
– Мы напрасно ждем неизвестно чего. Надо бежать. Я постоянно обдумываю план, как выбраться отсюда. Перебрала уже десяток вариантов, но пока не нашла такого, который бы сработал. Есть один… Правда, для него не хватает… – она замялась, – ресурсов.
– Любопытно, – сказал я. – Не хотите ли поделиться?
Она колебалась. Надо было подбодрить.
– Смелее, я не стану смеяться…
– Пожалуйста, не обижайтесь, Кирилл Максимович, – произнесла она нерешительно, – но, если бы вы умели водить автомобиль и были немного радикальнее, мы могли бы уехать на микроавтобусе.