– Господин секьюрити, вы ведь не собираетесь высечь самого себя…
Сом рыкнул:
– С дороги, малютка!
Ольга не отступила:
– Высекут, не сомневайтесь. Хельга Романовна вас не простит.
Имя хозяйки подействовало. Сом посадил Старика на сиденье тренажера, повернулся к Ольге:
– За что не простит?
Похоже, он сообразил, что перегнул палку, не знал, как выйти из положения, и оттягивал начало экзекуции.
– А вот за это за самое, – отчеканила Ольга.
– Она сказала, что я могу наказывать, как сочту нужным.
Старик между тем, ловко извернувшись на тренажерном сиденье, натянул на себя трусы и шорты.
– Предположим, – кивнула Ольга. – А как насчет Марии Макаровны?
Сом оглянулся на Масяню. Та с жадным любопытством ожидала экзекуции.
– Она здесь каким боком?
– А то, что вы ее нравственные чувства… или лучше сказать, женскую стыдливость оскорбили.
– Ты что несешь? Какие чувства?!
– А вот то, – едко проговорила Ольга, – что вы под предлогом наказания Марии Макаровне мужской член показали.
Сом оторопел.
– Так не свой же.
– Это неважно. Главное – показали. Свой-то побоялись, так вместо него чужой подставили. То есть сделали прямое предложение сексуального характера. А Марья Макаровна, судя по ее репликам, этим вашим предложением осталась довольна.
Масяня шагнула было вперед, но, одумавшись, остановилась.
– Ах ты, курва!
Сом на миг ошалел от такой наглости.
– Вы знаете, как ваша хозяйка относится к такому поведению, – продолжала Ольга. – Она непристойностей не одобряет, но главное для нее – целомудрие сына. Чтоб рядом с ребенком ничего похабного не происходило. А вот, кстати, Эрик…
Все оглянулись. Эрик и впрямь стоял в дверях.
– Она этих ваших шашней с Марией Макаровной, – продолжала Ольга, – не одобрит и накажет.
– Пацан только что пришел! – взревел Сом. – Он ничего не видел.
– И не увидит, – сказала Ольга. – Будьте любезны, господин секьюрити, помогите Василию Ивановичу спуститься на пол.
Конечно, Сом не осмелился бы выдрать старика в присутствии Эрика, да и хмель безнаказанной власти уже испарился, оставив после себя только похмелье. Он сунул дубинку под мышку, подхватил Василия Ивановича, осторожно опустил его на пол. Старик скрестил руки на груди, с любопытством глядя вверх на Сома.
Сом настолько потерялся, что начал оправдываться:
– Я бы и не стал пороть, только пугал.
Ольга была неумолима:
– Это вам придется доказывать. А попросим Екатерину, чтобы она в Гаагский суд написала о том, как вы циничным образом нарушили права личности. Посадить вас не посадят, а штраф слупят.
Сом, который по-прежнему держал под мышкой резиновую дубинку, раздраженно хлестнул ей по своей мозолистой ладони.