Он резко просыпается и слышит доносящийся со двора собачий лай. Здешние псы никогда не лают по ночам, кроме тех случаев, когда он их дразнит. Кто-то чужой проник на территорию. Затем Упырь осознает, что в комнате темно, как в мышиной норе, – в щель между задернутыми шторами не проникает ни квант света. Снаружи происходит нечто странное, но не опасное. Он всегда безошибочно, сам не зная как, ощущает любую, даже самую слабую угрозу. Чутье ни разу ему не отказывало. Упырь размеренно дышит, считая вдохи и выдохи, сердце быстро успокаивается. Ему становится любопытно, что натворили санаторские чмошники. Как-никак развлекуха. Он включает тактический фонарь Fenix GL06, лежащий на прикроватном столике, натягивает джинсы, майку, сует ноги в кроссовки, берет пистолет, но не крепит к нему фонарь, а сует его сзади за ремень, берет фонарь и покидает логово. Спустившись в вестибюль, толкается в дверь операторской.
Голос Шакса:
– Кто?
– Госпартконтроль.
Шакс открывает. В операторской темнота. Не светится ни один экран.
– Что за дела? – спрашивает Упырь. – Почему темно?
– Не знаю. Разом все электричество гикнулось. Даже резервное.
– Что делать собираешься?
– Ничего. Буду ждать, когда восстановится или рассветет. Убери фонарь. В рожу мне светишь.
Упырь отводит фонарь, спрашивает:
– Слушай, кричал кто во дворе или мне приснилось?
– Хрен его знает. Сам не пойму.
«Тупит или хитрит? – думает Упырь. – Собаки-то брешут».
– Похоже, псины кого-то изловили, – говорит Упырь. – Чужого. На здешних дармоедов они не лают.
– Камеры никого не засекли.
– Может, ребят разбудим? На всякий случай.
– Сами проснулись, – уверенно говорит Шакс. – Сейчас явятся.
– Пойду пока гляну, что там такое.
В вестибюле он обнаруживает отодвинутый засов, полуоткрытую входную дверь, оборачивается, видит Корня и Макса с фонарями, спускающихся по лестнице, сообщает им то, что они и сами видят, направив лучи через темный холл в его сторону:
– Входная дверь открыта.
– А ты куда намылился? – спрашивает Корень.
Упырю неохота долго объяснять.
– Никуда. Вышел посмотреть.
Вместе они вваливаются в операторскую.
– Шакс, доложись, – требует Корень.
– Электричество звездой накрылось, – рапортует Шакс. – Камеры не работают.
– Причины?
– Мне откуда знать. Я не электрик.
– Давно отключилось?
– В четыре ноль пять.
– Почему мне не сообщил?
– Корень, я не больной, чтоб командира будить только потому, что свет погас.
– Ладно, разберемся.
Корень светит Шаксу в лицо:
– Ты видел, кто вышел?
– Пока был свет, никто. В смысле – не выходил.
– Спал? – спрашивает Корень.
– Обижаешь.