– Кто это был из охранников?
– Который нас к собакам водил.
Вряд ли Юрганов испытывает облегчение: драка Карла с Сомом не отменяет угрозу взрыва или какого-нибудь подобного безумного акта, а добавляет новые неприятности.
– Почему же от меня скрыли?!
Сеня мнется.
– Они не хотели вас огорчать…
– Кто это они? Карл? Кто еще?
– Все… Василий Иванович сказал, что вы и без того… я забыл, как дальше было… В общем, он сказал, что надо вас… ну не знаю. Вроде как поберечь… И все тоже так говорили.
Вот это новость! Выходит, сверчки не винят Юрганова, не упрекают за то, что привез их в неволю, а наоборот – берегут и даже опекают. Как могут, разумеется.
– Что вы еще от меня утаиваете? – спрашивает Юрганов.
– Ничего, Кирилл Максимович, – отвечает Сеня испуганно.
– А о чем Ольга с Карлом шепчутся? Ты про побег что-нибудь знаешь? Кто-нибудь при тебе говорил про побег?
Сеня в страхе мотает головой: нет, нет, ничего не знаю… Собственно, ответ уже заключался в вопросе – при Сене ничего важного не обсуждалось.
– Хорошо, Сеня, иди, – говорит Юрганов, а сам направляется к Хратову.
Тот, как обычно, сесть не предлагает, но разгневанный режиссер не собирается садиться.
– Извольте приструнить вашу обслугу, – произносит он холодно. – Сегодня один из охранников приставал к нашей актрисе с гнусными намерениями, и бог знает, чем бы дело закончилось, если бы за девушку не вступился товарищ.
Хратов поднимает голову от разложенных на столе бумаг.
– Не по адресу. Я не занимаюсь кухарками, дворниками или охранниками. Обратитесь к кому следует.
– Послушайте, – говорит Юрганов, – это вы пригласили нас сюда, вы нас здесь удерживаете, следовательно, вы несете ответственность за нашу безопасность…
– Нет, это вы послушайте, – перебивает его Хратов, – и постарайтесь понять, что на мне лежит исключительно общее руководство. А мелочами занимаются руководители отдельных подразделений. Так что жалуйтесь начальнику охраны. И впредь не отвлекайте меня бытовыми проблемами. Можете быть свободны.
Юрганов чуть не взрывается от возмущения, однако благоразумно сдерживается. Дверь за собой закрывает без стука. Антона он находит в Центре управления полетами, перед экранами, дробящими жизнь в Арсенале на десятки прямоугольных черно-белых осколков.
– Где это произошло? – спрашивает Антон. – Камеры ничего подобного не зафиксировали.
– Не знаю, где именно, но могу расспросить актеров. А насчет камер… Он ведь наверняка знает их расположение.
– Предположим… Тогда давайте уточним: что значит «приставал»? Имел ли место харассмент? А если имел, то в какой форме – физической или словесной?