– Пытаетесь его выгородить?
– Хочу разобраться. Если, говоря по-простому, хватал – одно дело. А если просто заигрывал? Наказывать подчиненного за то, что он пытался любезничать с девушкой? Нет, мы не в Штатах, еще до такого не докатились.
– Понимаю, – говорит Юрганов. – Значит, ему сойдет.
– Я разберусь, – обещает Антон.
Юрганов уходит раздосадованный, несолоно хлебавши.
Немного остыв и поразмыслив, он приходит к выводу, что Антон, пожалуй, прав и следует разобраться. Хочет послать Сеню за Алией, но тот запропал неизвестно куда. Да и прочих сверчков нет в обычных местах обитания. Расползлись по углам. Просто тараканы какие-то, а не сверчки.
Наконец он обнаруживает одного на Полигоне. Эврипид сидит на высоком постаменте длинной пушки, предположительно зенитки, и пишет в тетради, которой одарила его Екатерина. Как он сумел забраться на такую верхотуру, непонятно.
– Костя, – окликает его Юрганов, – сбегайте, пожалуйста, найдите мне Алию.
Эврипид откладывает тетрадь на колени и, нагнувшись, смотрит на Юрганова сверху вниз:
– Рад бы, но не могу…
– Сильно занят?
– Слезть не могу. Высоко.
– Да, высоковато, – соглашается Юрганов. – Я не дотянусь, так что снять вас не получится. Придется прыгать.
Он вытягивает вверх руки, показывая, как собирается ловить Эврипида. Тот сует тетрадь в сумку, встает, перекидывает сумку через плечо и, не раздумывая, бросается вниз. Юрганов едва успевает его подхватить.
– Эк вы бестрепетно.
– Я же знал, что поймаете…
Это была единственная за все утро капля бальзама на израненное сердце Юрганова.
– Как вы туда забираетесь?
– Легко, – отвечает Эврипид. – Вы же видели постамент – весь в трещинах, рытвинах, дырках, как бы следами пуль и осколков. Имитация, конечно. Вот лезу. Там зацепился, здесь подтянулся… Как скалолаз. А за Алией я быстро. Она, наверное, на кухне. Там сейчас все наши дамы толкутся… Как бы помогают, рады возможности завести подруг среди больших, да еще гражданских, не театральных…
Юрганов ждет ее в гроте, который постепенно становится для него личным кабинетом, поскольку при нынешнем безлюдье в Арсенале больше никто на это место не претендовал.
Алия является в розарии как призрак: робость делает ее почти бестелесной. Она не идет, а словно бы неуверенно плывет над землей, тревожно поглядывая по сторонам – не выскочит ли из розовых кустов насильник. Добравшись до грота, девушка слегка приободряется.
Юрганов кивает на скамью напротив. Алия ухватывается за подлокотник мраморного диванчика, ловко вскарабкивается на сиденье и замирает в тревожном ожидании.