Однако вскоре выясняется, что не только в себя, а чуть позже – что и не безответно. Сверчки, к великому своему удовольствию, получают возможность наблюдать за развитием романа в подробностях, поскольку Бурлыжник становится для них своего рода паноптикумом, где невозможно укрыться от чужого глаза. По правде говоря, вначале ничего особо романтического не наблюдается. Ленский краснеет в присутствии Марины, смущается, вздыхает, а она того не замечает. Ей в голову не приходит, что такой высокомерный, неприступный джентльмен, истинный Байрон, пусть даже миниатюрный и в детских штанишках, способен обратить на нее внимание. Тем более что байронизм и робость в любовных делах плохо сочетаются. Как правило, байроны – это лермонтовские демоны, коварные соблазнители, которые без зазрения совести разбивают женские сердца. Это даже входит в их кодекс. Вертеры среди них – исключения.
Ко всеобщему удивлению, романтический посыл Ленского не остается без ответа. Романтическая натура девушки жаждет не просто возлюбленного, но романтического героя, коих среди современных молодых людей не сыщешь. Ленский очаровывает ее «тайным воздыханием», которое относится скорее к сентиментальному стилю покорения женского сердца, нежели к романтическому, но Марина не сильна в стилях. Тайное воздыхание – именно то, в чем она нуждается и чего ждет.
Роман Марины и Ленского, подобно тюремным романам, краток и стремителен. Наверное, он не мог стать иным, поскольку действительно тюремный. В своем роде.
Юрганов, будучи большим и глядя на вещи с точки зрения больших, пытается понять, как большая привлекательная девушка может влюбиться в столь маленького мужчину. Ну ладно, пусть маленького, но не настолько же! Случается, конечно, видеть фотографии рослых красавиц с мужьями, которых несложно носить с собой в дамской сумочке. Но те мужья – знаменитости: богатые киноактеры или нефтяные шейхи. Деньги и известность служат огромным увеличительным стеклом. Но избранник Марины – бедный актер средней руки. Что она в нем разглядела?
«Марина – хорошая девочка, – думает Юрганов. – Но кто знает, какие бесенята прячутся в душах хороших девочек». Нет, он не циник или женоненавистник, а всего лишь опасается, как бы кто-либо из больших не обидел его сверчков.
Осмысляют необычный роман и сверчки. Впервые о нем заговаривают вслух (правда, в иносказательной форме) за столом в трапезной. При Марине. Петруша, глядя перед собой в пространство с театральной задумчивостью, изрекает:
– Я вот все про Отелло думаю… Как это Дездемона решилась за него выйти?