— И с чего мне вдруг вздумалось звать его к себе, — бурчу под нос, пока руки ставят на плиту чайник и продолжают раскладывать по тарелкам еще горячий черничный пирог.
— Потому что у вас добрая душа?
От хриплого голоса за спиной мурашки бегут по коже, и я резко разворачиваюсь. Хью стоит на пороге кухни в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. С влажных волос по телу стекает вода, и я провожаю капельки взглядом, думая лишь об одном. Откуда он взял чистое полотенце, если я ему его не предлагала.
— Нравится?
Глава 4. Лазанья и разговоры по душам
— Вам шарик мороженого на пирог положить?
Спрашиваю, старательно делая вид, что обнаженные незнакомцы разгуливают по моей квартире каждое утро.
Разве этот наглый пройдоха может быть моим идеальным парнем?
Хью вдруг перехватывает у меня из рук чайник и, подмигнув, разливает по чашкам травяной чай.
— Садитесь, мэм, я поухаживаю за вами.
— А ты.. Вы… — путаюсь в словах, все ещё в шоке от происходящего. — Одеться не хотите?
Он окидывает себя задумчивым взглядом, и улыбка снова растягивает губы до ямочек на щеках.
— Расслабьтесь, мэм. Вам ведь нравится. Я отсюда слышу, как часто и громко бьется ваше сердце.
— У меня проблемы с сердцем. С недавнего времени, — бормочу себе под нос, стараясь не опускать взгляд ниже его подбородка. Удается плохо. — Пора сходить к кардиологу…
От чашки к потолку поднимается причудливыми узорами горячий пар, и я смотрю на него очень внимательно. Слышу, как с тихим скрежетом отодвигается стул, как дождь без остановки продолжает лупить по стеклу, как с еле заметным шлепком холодный шарик мороженого оказывается на пыщущем жаром пироге.
— Посмотрите на меня, мэм, — сильные пальцы касаются подбородка, приподнимая его.
Внутри меня разрушительной волной поднимается то ли возмущение, то ли смущение. Я первый раз оказалась в такой ситуации, и ни мое тело, ни мой разум не знают, как реагировать.
— Разве я выгляжу опасным?
— Разве тебе не холодно? — это все, что я могу ответить.
Поварешки и венчики снова начинают звенеть над плитой, выдавая мое состояние. Базилик распрямляется, возмущенно потрясая листочками. И даже пар над кружкой, кажется, складывается в какое-то не совсем приличное слово.
— О, мы уже перешли на ты? А мне нравится, как это звучит.
Он мягко улыбается и наконец-то отпускает мой подбородок. Я облегченно выдыхаю, снова опуская взгляд в кружку.
— Прости. Мои вещи в сушилке, а мне стало скучно сидеть в ванной, — вдруг говорит он абсолютно нормальным голосом, в котором ни капли сексуальной хрипотцы и намека на что-то большее, чем простые дружеские посиделки.