Что там дальше по плану? Стеклянное прозрачное желе с малиной и красной смородиной?
Ночка предстоит долгая.
Глава 10. Ягодный террин
Глаза уже закрывались, когда пришло время для последнего, четвертого слоя. Я взглянула на то, что уже получилось: плотный молочного цвета низ, подобный утреннему туману над озером; над ним — прозрачное желе с утопающими в нем ягодами, словно застывшими во льду. Я точно знала, как они взорвутся во рту яркой кислинкой, окрашивая мир непривычно сочными красками. Венчал сейчас десерт сладкий мусс из белого шоколада — густой, тягучий, словно летние вечерние сумерки. Рассвет жизни, будоражащее веселье юности, уверенная в себе зрелость. Осталось добавить нежности и хрупкости, что сопровождают женщину по жизни независимо от того, сколько ей лет. Нежности, которая лечит даже самые израненные сердца. Хрупкости, пред которой преклоняется даже самая большая сила. Женственности.
Поставив на плиту вариться цветочный сироп, налила чашку крепкого жасминового чая. Легкая горчинка заполнила легкие, древесными нотками пробежалась по языку, заставила приоткрыться слипающиеся глаза. Я накинула сверху на фартук махровый длинный халат, потуже затянула пояс и вышла на лоджию.
Над городом занимался рассвет.
Пальцы, вмиг продрогнувшие от утренней влажной прохлады, ласково прильнули к горячему фарфору. Я смотрела на зефирное небо, маленькими глотками отпивая чай. Тишина. Ни звука в этот ранний час. Даже птицы молчали, и лишь где-то над горизонтом черные силуэты пируэтами взрезали небо.
Соседа на лоджии еще не было, да и в окнах его не горел свет.
Джонатан. Его зовут Джонатан.
Улыбнулась, вспомнив, как он смутился, когда наши пальцы случайно соприкоснулись. Маме бы он понравился, наверно.
Сквозь звенящую рассветную свежесть почувствовала запах жженого сахара.
— Совсем забылась!
Стукнулась лбом о дверной косяк, пока пыталась попасть с лоджии в дом. Взвыла от боли и, аккуратно поставив чашку на стол, подошла к плите. Не ошиблась: сироп, оставленный без присмотра, выкипел и теперь пузырился коричневым цветом на дне сотейника.
— Зато проснулась.
С губ сорвался тяжкий вздох. Отправив сотейник в раковину, потерла озябшими пальцами опухшие от недосыпа веки и достала новый ковшик.
— Так… Сахар залить водой, добавить лимонного сока…
Дрожащие пальцы неловко дернулись, просыпая сахар на столешницу. Я крепко зажмурилась. Вспомнила мелодичный голос заказчицы, который звенел чище вод лесного вешнего ручья, ее смущенный мягкий смех, ее просьбу. И, улыбнувшись, вытерла стол, чтобы начать по-новой.