Заторможенно киваю, не в силах оторваться от переливчатых искорок в голубом звездном небе, что отражается в его радужке.
— Вот и молодец.
А потом вечер превращается в калейдоскоп событий, где каждый друг другу и брат, и сестра. Песни под гитару и тихие звуки свирели. Живая, жирная земля под ногами, что горят от танцев. Сладковато-пряный запах, оседающий на коже и внутренностях. И много, много, много смеха…
Круговерть, где небо сливается с травой, а потом все накрывает огромная черная вода.
И молнии вспыхивают под веками. И кожа на вкус как солнце.
И звук работающего двигателя отпечатывается символами на позвоночнике.
— Боги… Мне будто кто-то наблевал в рот… и почему так фигово?..
Глава 56. Перепившая дриада и другие проблемы
Голос Шэннон, скрипучий, как дверь с несмазанными петлями, прозвучал откуда-то из-за кустов. Я попыталась повернуться к ней, но сил хватило лишь на то, чтобы повернуть голову.
— Кажется, ты слишком сильно доверилась тому типу в бандане.
— Кажется, ты сейчас тоже не в пятизвездочном отеле на побережье. И где твой парень?
Прикрываю глаза, считая звезды, взрывающиеся под веками. Я ведь даже не пила алкоголь, тогда почему же мне так плохо?
— Он не мой парень.
— Это ты так решила?
— Это он не хочет говорить со мной.
Протяжный стон снова заставляет поднять вялые конечности и заткнуть уши. А хочется залить их смолой, чтобы наконец-то воцарилась тишина.
— Дура.
Открываю один глаз.
Шэннон, встав на четвереньки, медленно выползает из-за кустов, попутно вытряхивая из волос травинки и тонкие веточки.
— Ты похожа на перепившую дриаду.
— А ты на дуру, — отвечает она, проползая мимо меня к выжженному костром центру поляны. Цветного фургона рядом нет.
Веки опускаются, спасая глаза от яркого солнца. Надо встать, найти Хью, спасти Дебби. Но я даже вдох делаю через силу. Во рту сухо, глаза — режет. То, что еще вчера было мозгами — вскипает в черепушке густой и пресной кашей.
— Хватит обзываться.
— Хватит быть дурой.
С трудом переворачиваюсь на живот, отплевывая попавшую в рот землю. Боль вспыхивает в висках, как огоньки старой гирлянды, в которой скакнуло напряжение.
— Бесишь. Ты вообще чья подруга?!
Шэннон останавливается и поворачивает ко мне голову, все еще стоя на четвереньках. Кривая улыбка выглядит пугающе на сером лице с синяками под глазами.
— Доброй и милой Мэл. А не вот этой припадочной дуры, что не может открыть рот и извиниться перед человеком, которого любит.
— Будто это так легко.
— А обижать его легко было?
Она поворачивается ко мне задом и ползет дальше, что-то бурча себе под нос.