— Вкусные? — спрашиваю внезапно севшим голосом.
Он что-то отвечает, но сердце так сильно стучит в ушах, что я ничего не слышу. Словно преступник, которого застали на месте преступления. Кот, стащивший рыбу со стола. Мышь, застигнутая с поличным прямо посреди кухни.
— … возьмите. Вам понравится.
И когда я чуть приоткрываю рот, зефирка будто сама ныряет внутрь, тая на языке сладкой корочкой. Сахарная пудра падает на стол, оседает на губах белесой пылью и застывает в тревожном ожидании.
Глаза в глаза. Мои — расширенные от неожиданности. Его — прикрытые от смущения. Вынужденная близость.
Джонатан медленно поднимает руку. В глазах мелькают желание помочь и боязнь нарушить границы. А я замираю, не в силах сказать ни слова.
Но прежде, чем его пальцы успевают коснуться моих губ, между нами втискивается Ами. Она бесцеремонно запрыгивает мне на колени, впиваясь в кожу острыми коготками. Одно прикосновение шершавого языка — и пудры как ни бывало.
Резко отстраняюсь, в один миг разрушив то томительное напряжение, что скопилось между нами.
— Простите, я совсем забыла… Мне идти надо. Спасибо большое за чай. И за зефирки. И за Ами.
Тараторю без остановки, пятясь спиной к входной двери. Джонатан не успевает вставить даже звука. Делает шаг ко мне, но останавливается, словно натолкнувшись на невидимую стену.
— Мелисса…
— До свидания. Спасибо еще раз. Берегите Ами.
И выбегаю за дверь, не оставляя себе возможности задержаться.
Бегу туда, где чувствую себя в безопасности и на своем месте. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней лбом и только тогда выдыхаю.
Сейчас, в тишине своей маленькой и такой красочной кухни, я не чувствую ничего, ничего кроме замешательства и щекочущего следа на губах, которое оставило это неслучившееся прикосновение.
Глава 18. Носок, балет и кошачья лапка
Утром чай, лоджия, рассвет.
Хью молчит со вчерашнего дня, и внутри прогорклой карамелью поднимается противная тягучая тоска. Непривычным стало просыпаться без его хриплого сонного в голосовом сообщении, без тупых, но веселых шуток. Без кривой улыбки на аватарке. Сжимаю крепче в пальцах кружку, уставившись перед собой пустым взглядом.
Птицы все так же взрезают крыльями небо, оставляя за собой белесые полосы на розовом полотне. А я вспоминаю клубничные кексы и пластырь с котиками, в тысячный раз кляня себя за то, что однажды решила пойти против здравого смысла и испекла для себя волшебный тарт с капелькой магии луноцвета.
— Мяу!
Вздрогнув, расплескиваю чай. Остывшие капли падают на пол, рисуя на темном дереве причудливые влажные узоры. Оборачиваюсь.