Как же бесит.
— Но сначала завтрак, лекарства и составление бизнес-плана по открытию кондитерской!
Хью хлопает себя по коленям, подмигивает мне и скрывается за дверью спальни. Ведет себя как дома. Бесит.
И про какую кондитерскую он там говорил?
Как же он меня бесит!
Наспех умывшись и сменив пропахшую кислым потом пижаму на домашнее платье, топаю на кухню. Мой маленький базилик совсем поник, а ростки микрозелени начали желтеть без полива. Становится стыдно, и я суматошным взглядом пробегаюсь по кухне в поисках пульверизатора. Но натыкаюсь на Хью.
Он стоит у плиты в милом розовом фартуке, что-то помешивая в кастрюльке. А над ним… парит половник?
— Да что тут вообще происходит…
Хитрый взгляд через плечо. Лукавая улыбка. И половник, как ни в чем не бывало, возвращается на свое законное место.
— Садись за стол, Мелли. Каша уже готова.
Едим молча.
Овсянка на молоке и с кусочком сливочного масла приятно обволакивает горло. Уютно. За окном что-то чирикают птицы. Изредка доносится звук велосипедного колокольчика — курьер разносит по дворам свежие сплетни Айронвуда.
— Хью… А тебе на работу не надо?
Он смотрит на меня как-то… слишком пристально и серьезно, а потом привычно растягивает губы в улыбке и говорит:
— Не надо. Я отгулы взял.
— Из-за меня?
— Из-за себя, мэм. Я все в этой жизни делаю только из-за себя. Открой ротик.
На автомате открываю рот. Ложка с овсянкой под улюлюканье заезжает внутрь.
— Ну вот, поезд ушел в депо. А теперь давай обсудим нашу будущую кондитерскую!
— Что?
— Ты вчера мне все свои потайные желания выложила, мэм.
Очередная ложка каши попадает не в то горло, пока я лихорадочно пытаюсь понять, что я могла наговорить, пока лежала с температурой. Пара сильный поглаживаний между лопатками вместо привычных похлопываний, и Хью продолжает:
— И я точно помню, как ты говорила о маленькой, но уютной кондитерской, где будешь продавать свои волшебные десерты.
— Но я не…
Пытаюсь перебить его. Я никогда не мечтала о кондитерской. Никогда.
Ни разу после смерти мамы.
— Мэм, не отпирайся. Я даже название запомнил.
И одновременно с его голосом, в голове звучит мой — восторженный голосок пятнадцатилетней девчонки, которая взахлеб рассказывала маме о будущей кондитерской.
“Лунный тарт”.
Глава 25. Ты ведь дождешься?..
Она смотрела на меня с такой гордостью… А я суматошно меняла на холодильнике рисунки, прикрепленные магнитами. Магниты, выскальзывая из пальцев, падали на пол. С улицы через открытое окно тянуло вереском и свободой. Хотелось дышать взахлеб. И жить.
Безумно хотелось жить.
— А вот это что, Лисси?