— Пора… сходить… к кардиологу?
— Пора стать твоей.
И тогда он отстраняется. Но лишь для того, чтобы снять эти идиотские трусы. А я уже не прячу глаз, окидывая восхищенным взглядом подтянутое тело и… Напряженное мужское естество. “Член, Мэл, для этого органа давным давно придумали название. И имя ему — член”.
Хью не торопится. Он снова и снова целует меня. Тягуче, жадно, приникая открытыми губами к коже так, словно желает утолить жажду этими поцелуями. И я теряюсь от этих касаний, проваливаясь в простыни и глубину его взгляда, обещающего отдать мне все, что потребуется.
И когда между нами остается последняя преграда, Хью серьезно спрашивает, глядя глаза в глаза:
— Ты будешь моей, Мелли?
— Буду.
Он наконец входит в меня, медленно, осторожно…Я почти не чувствую боли. Лишь короткий резкий укол и ощущение правильности.
— Дыши, Мелли, — он замирает внутри, давая мне время свыкнуться с этим ощущением. — Все хорошо?
И мне, объятой этой всепоглощающей любовью, не остается ничего иного, кроме как потянуться к нему в ответ.
— Теперь ты просто обязан на мне жениться, Хью Лэджер.
— Позволь сначала доставить тебе удовольствие, мэм.
И снова губы касаются губ, пока тела пытаются слиться в одно целое.
Глава 44. Не прикасаться. Занято
Сижу на табуретке у ванны, пока Хью тарабанит в закрытую дверь.
— Мелли, я же никуда отсюда не денусь. Впусти меня. Готов стать твоим личным рабом.
Прыскаю в ладонь, стараясь не издавать ни звука. Еще полчаса назад, а именно столько я сижу в ванной комнате, мне было так неловко, что я спряталась, лишь бы не смотреть Хью в глаза. Казалось, что тогда он прочитает меня, как открытую книгу. А зачем ему знать, как все внутри плавится пломбиром на солнце от одной лишь мысли о нем? Стоит подумать о губах, что касались внутренней стороны бедра… О языке, что… Внутри все сладко сжимается. Словно кровь больше не хочет бежать по венам — лишь свернуться котенком между бедер и мурлыкать, требуя ласки.
Щеки снова окрашиваются румянцем, и я крепче сжимаю ноги, пытаясь заткнуть этого наглого зверя, что поселился в моем нутре.
— Спинку потру, ножки поцелую, — голос его становится все вкрадчивее, тише, интимнее, — кожу головы помассирую мягко, плечи — бережно. Открывай, мэм.
И уже нормальным тоном, видимо, устав ждать ответа:
— Все равно же выйдешь, когда есть захочешь. А я подожду.
Прячусь с головой под банное полотенце. Закушенная губа начинает побаливать. Почему никто не сказал, что на утро после первого секса так…стыдно? Особенно если это вообще твой самый первый раз?
Твои бедра — мой повод грешить