— Еще теперь у меня есть молодой человек. Спасибо вам, Мелисса!
— Да не за что. Главное, продолжайте верить в себя и нести свет людям.
Она последний раз пожимает мне ладонь и, словно птичка, упархивает дальше.
— Не умеете принимать заслуженную похвалу?
Высокий, надежный, спокойный, как утес, под которым можно переждать любой шторм, — он предлагает мне локоть. Плотная ткань пиджака приятно шуршит под пальцами и хранит уверенное тепло, что исходит от Джонатана. От моей паники не остается и следа.
Молча выходим на крыльцо театра. Темное небо усеяно звездами, прохладный ветер ласковым котенком стелется у моих ног. Зябко.
Джонатан внезапно отстраняется, и пиджак ложится поверх моей блузки непробиваемой броней. И мне кажется, что я чувствую, как горячие пальцы легко проходятся по плечам, разглаживая ткань, что пахнет кофе и сандалом. Чувствую, но делаю вид, что не заметила.
В такси едем молча. И это густое тягучее молчание сворачивается карамелью в солнечном сплетении. Молчание, которое не спешит нарушить ни один из нас.
Снова открывает мне дверь. Снова подает руку. Не опуская взгляда, наклоняется к ладони… И я, застывшая от томительного ожидания, вздрагиваю, когда теплые мягкие губы касаются тыльной стороны ладони, обжигая дыханием.
Глаза в глаза. В моих — растерянность и туман. В его — горький растопленный шоколад с щепоткой красного перца. Теряюсь в них, онемев от таких непривычных ощущений. А звезды все сияют над головой, а ветер все кружит под ногами, а под ребрами все теснее и теснее…
— Здравствуй, Мелли. Ты нас не познакомишь?
Глава 21. Плохая девчонка
Я отшатываюсь от Джонатана, вырывая ладонь из его рук. Воздух застревает в груди, пока по спине катится холодный пот. Открываю бессмысленно рот, словно немая рыба… И смотрю на Хью. Злющего и такого… Необычного.
Он, в привычных джинсах и какой-то белой рубашке с короткими рукавами, стоит, облокотившись о стену дома,. В руках держит горшочек с цветущим кактусом. Маленьким, пушистым и совсем не колючим.
— Добрый вечер, — вместо меня отвечает Джонатан, вставая рядом и будто заслоняя собой от недовольного Хью. Что он вообще здесь делает, если должен был приехать лишь завтра?
— Сюрприз сделать решил.
Неожиданный и непривычно холодный тон обрушивается мне на плечи ледяным душем. И я понимаю, что вопрос прозвучал не только в моей голове.
— А мы тут… — беспомощно оглядываюсь на Джонатана, прося поддержки. — Мы на балет ходили.
— Приятно провели время, Мелли?
Ядовитые слова. Лед в потемневших глазах, что обычно искрятся смехом. Сейчас они совсем не напоминают морское стекло, что бликует от солнечных лучей — лишь черное штормовое море. Болезненная гримаса вместо широкой улыбки отзывается ноющей болью в грудной клетке. Взрывной лимонад оседает на коже приторными липкими пятнами.