Остановившись у двери, поправила подол смятого за время сна платья, глубоко вдохнула и провернула замок.
Большие и голубые, словно чистые озера, глаза смотрели на меня со смущением и каплей надежды. Губы сами собой растянулись в улыбке, а из квартиры потянуло ароматом базилика.
— Я к вам за заказом, — она опустила взгляд, — вчера звонила. Мы договаривались…
— Да, конечно…
Глава 11. Эспрессо по-соседски
Это небесное создание нервно перебирало пальцами кружево на рукавах тонкой блузки, словно эти хаотичные движения могли кого-то успокоить.
— Проходите, пожалуйста.
— Меня зовут Бетти. Мне про вас подруга рассказала, а подруге — ее мама, а маме…
Я слегка усмехнулась. Ну вот, Дебби, те, кто приходят ко мне по рекомендациям — добрые, вежливые, воспитанные. И зачем нужен был этот “Голос Айронвуда”? Чтобы такие, как Скай, качали права, а потом поливали грязью в самой популярной соцсети города?
— Присаживайтесь, — я показала рукой на стул. — Чай, кофе?
— Нет, спасибо…
Бетти слегка покраснела и снова опустила голову вниз. Пряди цвета кофе с молоком упали на лицо, спрятав его, как за занавеской.
— Я просто… Просто хочу стать женственной.
— Бетти, но ведь ты и так само воплощение нежности…
— Нет, вы не понимаете!
Она вскидывает на меня взгляд. В глазах блестят слезы.
— Я просто… просто… я просто слабая. Каждый норовит ударить побольнее. Не словом, так взглядом. Мама говорит, что я — гадкий утенок. Ни осанки ровной, ни походки плавной, ни…ни…
Голос срывается в очередном всхлипе, и я чувствую, как что-то обрывается в груди.
Мама.
Пальцы по привычке касаются колечка на шее. Два слова, выгравированные на нем — мой девиз по жизни. То, во что мама заставляла верить даже тогда, когда я сама считала себя полнейшей неудачницей. И сейчас, сама не замечая, как перехожу на “ты”, я повторяю эти слова для сломанной девочки, которую обидел самый близкий человек, тот, кто должен был оберегать ее счастье ценой своего спокойствия:
— Ты свет, Бетти.
— Что?
Она от неожиданности перестает рыдать, и лишь несколько слезинок продолжают блестеть на щеках.
Я подхожу к холодильнику и достаю ягодный террин. От него пахнет летом, молодостью и счастьем. И пусть я уверена, что женственности в Бетти хоть отбавляй, я протягиваю ей десерт.
— Тебе не нужно становиться женственнее, чем ты есть. Но…
Я улыбаюсь, понимая, что магия во мне снова лучше знала, что делать.
— Но в этом десерте не только женственность и нежность. В нем сила верить в себя тогда, когда другие не верят. В нем зрелость, которая возникает, как только начинаешь нести ответственность за свою жизнь. В нем хрупкость, которая стерпит больше любой закаленной стали.