Длинная черная юбка в пол с разрезом от бедра, белая блузка с открытыми плечами, собранные в пышный пучок волосы. Чувствую, как прядь, выбившаяся из прически, скользит по шее и замирает короткой кудряшкой. Я выгляжу слишком взрослой. И так похожа на маму…
Пальцы по привычке хватаются за колечко в желании спрятаться, исчезнуть.
— Девочки, ну где балет, а где я?
Паника липким комом разрастается в животе, скручивает в узел легкие, перекрывает дыхание. И я уже готова сорвать с шеи жемчужное мамино ожерелье, стереть макияж с лица, забраться в кровать под одеяло…
Но звучит звонок в дверь.
— Иди. — Шэннон, как всегда, немногословна.
— Покори его сердце, детка! — в своем репертуаре дает напутствие Дебби.
И я, сбросив вызов, открываю дверь.
— Мелисса, я…
Внезапная тишина и горящий взгляд, от которого дыхание сбивается на полувдохе. Кажется, я впервые почувствовала себя…женщиной.
Глава 19. Крещендо
Он стоит напротив и смотрит так, будто видит меня впервые. Пристально. Жадно. И в то же время робко. Я опускаю смущенно взгляд в пол и замечаю как дрогнули его пальцы. Слегка, словно в желании дотянуться, дотронуться до моих…
— Вы прекрасно выглядите.
Чуть севший голос. Бархатные нотки, ласкающие слух. Приятные слова.
— Спасибо, Джонатан. Вы тоже.
Смотрю на него искоса, не зная, как себя вести. К привычным брюкам и рубашке добавились галстук и пиджак. Во взгляде настороженность. На губах — полуулыбка. В руках — горшок с кустовой розой.
Роза в горшке?
Открываю от изумления рот, совсем позабыв о смущении.
— Это мне?
— Вам. Я подумал… — шаг ко мне. Слабый цветочный запах смешивается с дорогим парфюмом: терпкий кофе и обволакивающая сладость сандала. — Подумал, что вы не оцените мертвые цветы. И вот…
Протягивает мне горшок, улыбаясь одними лишь кончиками губ.
— Возьмите. Занесите домой. С горшком в театр могут и не пустить.
— Даже если вы за меня поручитесь?
Спрашиваю, и тут же закусываю щеку, кляня себя за неуместную игривость, вдруг прозвучавшую в голосе — пагубное влияние Дебби, не иначе.
— Мелисса, вам сделать шаг назад — и вы у себя дома. Не издевайтесь над бедным растением. Уверяю вас, от одной женщины ему уже досталось.
Внутри что-то неприятно колет. Зачем он ведет меня на балет и дарит розы, если в его жизни уже есть женщина, достойная цветов?
Не выдерживаю и все-таки спрашиваю:
— И кто же посмел издеваться над моими розами?
Он медлит с ответом. И я начинаю чувствовать себя крайне нелепо в этой длинной юбке, в этих жемчужных бусах… Странная, нескладная, смехотворная.
— Единственная женщина в моей жизни и квартире.