— Так скейт и есть самокат, только без лишних деталей, — снова принялся горячо переубеждать меня Хью. Голубые глаза его сияли похлеще, чем бутылочное стекло на солнце. И я не смогла сдержать улыбки.
— Вот, ты уже почти согласилась! — радостно закричал он, обхватывая меня руками. Кексы в коробке жалобно пискнули.
— Хью!
Мы уже минут пятнадцать как встретились, но я, ошарашенная неожиданным “самокатом без лишних деталей” в подарок, совсем забыла, ради кого все утро порхала по кухне от холодильника к духовке.
— Это тебе.
Он слегка отстранился, но ладони с плеч не убрал. Под жарким летним солнцем руки его грели не меньше, чем старая чугунная батарея. Горячо до боли.
— И это… Подожди, дай угадаю.
Хью прикрыл глаза, хитро подглядывая за мной в щелку между полусомкнутыми веками. Длинные ресницы отбрасывали тень на лицо, не скрытое сегодня кепкой. Бордовые прядки в каштановых волосах при дневном свете выглядели еще ярче.
— Это…
Он шумно втянул носом воздух, поводил им из стороны в сторону, словно принюхиваясь, а потом радостно выдал:
— Это еда! Мелли, ты меня балуешь. Хочешь проложить автостраду к моему сердцу? — Хью подмигнул, открывая коробку. Я затаила дыхание, ожидая оценки. — Та-а-ак, предупреждаю, обратной дороги не будет. Если я съем хоть кусочек — придется устраивать похищение, чтобы эти нежные ручки не смели готовить больше никому, кроме меня.
— Хью, ты придурок.
— Хью, фы пфидуфок, — невнятно передразнил он меня, стараясь не выронить изо рта ни одной крошки кекса, что уже запихал в рот.
— Ты всю меня сахарной пудрой оплевал!
— Прости, Мелли, но кекс просто божественный! Никак не мог удержаться!
— А значит, раз я вся такая великолепная, — начинаю медленно и вкрадчиво, будто обращаюсь к душевнобольному, — ты пожалеешь свою Мелли и уберешь с моих глаз это пыточное орудие?
Киваю в сторону яркого девчачьего скейта и пытаюсь игриво хлопать ресничками. Но я не Дебби. И понимаю это, к сожалению, только тогда, когда Хью, все-таки подавившись, начинает судорожно кашлять и смеяться, смеяться и кашлять.
— Мэм, ты все-таки решила прикончить меня пораньше?
— Я просто пытаюсь выжить.
Он, откашлявшись, окидывает меня оценивающим взглядом, и я уже начинаю надеяться на лучший исход. Разве кекс не должен был смягчить сердце этого плейбоя? И пусть в выпечке лишь щепотка магии — клубничного джема вполне должно быть достаточно для того, чтобы растопить одно мужское сердце.
— Ты права, кексы тебе доверять нельзя. Дай коробку сюда.
Длинные загорелые пальцы аккуратно и бережно вынимают из моих ладоней упаковку. Браслет на запястье мягко звенит и перемигивается с витринами пустующей лавки за моей спиной.