Поток мыслей прерывается тихой вибрацией смартфона в ритме пульса. Смахиваю значок вверх.
— Фрилав!
Шэннон широко улыбается, повязывая зеленую бандану поверх распущенных длинных черных волос с двумя мелкими косичками у лица.
— Собираешься на пары?
— Мэл, ну какие пары вечером?!
Она смеется, и ее грудной смех заползает под ребра, отогревая и успокаивая.
— Тогда…
— Фестиваль очередной, я выступаю. Представляешь, мой научный руководитель решил, что раз я люблю примерять на себя наряды разных культур, то и участие в фестивале с названием “Этносфера: от зова предков к современному голосу” — для меня обязательно!
Шэннон с преувеличенным негодованием закатывает серо-зеленые глаза, а я стараюсь удержать улыбку в рамках дозволенного. Знаю, что шутит. Шэннон О’Брайен — студентка кафедры культурологии и гуманитарных исследований, готовая днями и ночами пропадать в пыльных библиотеках и архивах, не смогла бы отказать себе в удовольствии выступить на очередном фестивале. И как только время нашла позвонить?
— Мэл, мы договаривались о созвоне, но я правда сегодня не смогу. Залетела сообщить об этом.
Шэннон подводит глаза черной подводкой, цепляет на грудь массивные украшения из натуральных камней, не переставая говорить:
— Поболтай с Дебби и за меня. Уверена, ее рассказы об очередном красавчике спокойно по таймингу растянутся на отпущенное и ей, и мне время для разговора.
— Она мне вчера звонила. И что-то мне подсказывает, что сегодня тоже сольется, предпочтя школьной подруге соленые поцелуи.
— Главное, чтобы соленые они были не от соплей, — флегматично выдыхает Шэннон и, подняв два пальца, уверенно разведенные в форме буквы V, сбрасывает звонок.
Закатное летнее солнце скользит по коже, вырисовывая причудливые узоры. И я впервые за день спокойно прикрываю веки, позволяя себе расслабиться. Внутри — тихо. Легкий ветер шелестит листвой, где-то в соседнем дворе мелкий мальчуган пытается закинуть мяч в баскетбольную корзину, из кондитерской неподалеку пахнет шоколадом и соленой карамелью. И клубникой с пиццей.
Клубникой? С пиццей?
Широко распахиваю глаза. Вовремя, чтобы увидеть, как наглые пухлые губы неторопливо приближаются к моим.
Застываю от страха и неожиданности. Наши носы — замирают в миллиметрах друг от друга.
— Мелли, я принес твою любимую. Будешь?
И мне на колени ложится горячая коробка с пиццей.
— Я был хорошим мальчиком.
Хью опускается перед скамейкой на колени, по-щенячьи преданно заглядывая мне в глаза, а мои губы пылают от неслучившегося поцелуя, который я, кажется, себе выдумала.
— Ты…