—Я сказал Мелиссе, что буду ее…
Пауза, какой-то долгий обмен взглядами, понимающие улыбки на таких разных лицах. Словно эти двое научились общаться мысленно. И почему меня не включили в свою секту? Рыжих недолюбливают?
—... поручителем по кредиту.
— Большего тебе, друг, и не светит. Прости за прямоту.
Пока я ошарашенно хлопаю ресницами, Хью бережно целует меня в висок и без привычных шуточек спрашивает:
— Кредит не дали?
— Не дали.
— И почему сразу не сказала, глупая?
— Прости.
Пристыженно молчу ему в шею, совсем позабыл о Джонатане.
— Джо, давай завтра обо всем поговорим? Поздно уже, — вместо меня обращается к нему Хью. — Я к тебе после работы заскочу. Идет?
— Я думал, что кондитерская — это дело Мелиссы. Разве нет?
Хью зажимает мне ладонями уши и доверительно, словно по секрету, сообщает Джонатану с приторной улыбкой:
— Понимаешь, друг, Мелли — моя. А значит, и кондитерская тоже наша. Ты как, еще не передумал поручителем быть? Если передумал — ты не стесняйся, говори. Мы без тебя не пропадем.
— Заходи завтра. Я буду дома.
Джонатан встает и, слегка поклонившись, уходит, даже не прощаясь. И мне было бы неловко, но вместо этого страх липкими щупальцами заползает под кожу. Я не знаю, что скажет Хью. Вряд ли он обрадовался, увидев на нашей кухне постороннего мужчину.
— А теперь, мэм, давай поговорим.
Он разворачивает меня лицом к себе и пальцами приподнимает подбородок. Внутренности сжимаются в тугую пружину, и я нервно прикусываю изнутри щеку.
— Почему ты мне не отвечала весь день? Знаешь, как тяжело было работать после твоей фотки? Кстати, — его пальцы настойчиво дергают ворот рубахи в сторону, оголяя плечо, — оно все еще на тебе?
— Что? Кто на мне…
— Это голубое кружево…
Теплые ладони ложатся голые плечи, нежно поглаживая. Задерживаю дыхание, когда он наклоняется и губами слегка прихватывает кожу рядом с краем кружева. Влажный язык скользит узорами по ключицам, и глаза закрываются сами собой, пока тело настойчиво стремится навстречу.
— Почему ты рассказала все этому… Но не рассказала мне? Это обидно, Мелли.
Пальцы его касаются шеи, поглаживая ее. Зарываются в волосы. И уже я сама готова схватить его руками, притягивая ближе. Неужели сегодня все наконец-то случится?
И даже этот банк с его отказом больше не тревожат меня. Лишь горячее дыхание на моей шее и влажные дорожки на коже заставляют дышать прерывисто.
— Ты плохая девчонка, мэм. А плохих девочек надо наказывать.
Легкие укус в плечо. Загорелые руки аккуратно поправляют рубашку, возвращая ее на место. Пальцы, словно невзначай, проходятся по груди, цепляя подушечками чувствительные места…