Мурашки бегут по спине от этого мягкого голоса. Они взрываются внутри, искрами поджигая каждую клеточку. И вот уже между бедер пылает пожар, который этот придурок никак не хочет потушить.
Ровно на миг отстраняюсь, чтобы успеть сказать:
— Заткнись, Хьюстон. И просто целуй.
А после — снова ныряю в штормующие воды этих потемневших от страсти глаз. И вряд ли я могла бы остановиться теперь, когда читаю желание в каждом движении, что Хью старается сдерживать.
Пальцы мои гладят эти окаменевшие плечи и спину, пересчитывая каждый позвонок. Вот моя опора. Губы горчат лимонной свежестью, когда язык проходится влажной дорожкой по шее и ключицам. Ммм… Эта шея словно создана для поцелуев. Слегка прикусить загорелую кожу. Царапнуть ноготками. Ошалев от собственной смелости, накрыть ладонью ширинку джинс.
Глаза сами собой закрываются, когда Хью, не сдержав стона, наконец-то отвечает на поцелуй. Его руки требовательно скользят по коже, а я выгибаюсь под ними, чувствуя почти болезненное желание стать еще ближе.
Когда одно дыхание делится на двоих, а темнота под закрытыми веками взрывается звездами, я прихожу в себя от тихого:
— Уверенна?
И тяжелого тела, что накрывает сверху.
И как только мы переместились с кухонного стола в кровать?
Губы, распухшие от поцелуев, приоткрываются с полувсхлипом, когда его рука ныряет между обнаженных бедер и касается там, где никто и никогда. Пытаюсь сжать их, дернувшись от неожиданности, и слышу:
— Тшшш… Не бойся, Мелли.
И снова опускаю ресницы, закусив губу от нахлынувшего стыда и удовольствия. Тяжесть, что придавливала меня к постели, исчезает, а живота касается теплое дыхание. Сжимаю в пальцах простыню, чтобы не отпрянуть. Чтобы не сбежать. Чтобы остаться.
Стыдно.
Сладко.
И горячо.
Бедра сами подаются навстречу этому жадному поцелую. Небо меняется с землей местами, и звезды мерцают внутри меня, смываемые волной за волною.
Но когда губы и язык сменяются большим и твердым…признаком того, что Хью тоже нравится все происходящее…
Я вздрагиваю, приходя в себя.
И от смелости не остается даже названия.
Туманная пелена наслаждения спадает, открывая глазам обнаженного Хью с горящими лихорадочным блеском глазами. Он сверху, прижимает мои ладони к подушке над головой, собираясь…
Инстинктивно напрягаюсь всем телом, стараясь сжать бедра. Зажмуриваюсь в попытке сдержать слезы. Но одна все-таки скатывается из-под ресниц.
— Что такое, Мелли? Ты… не хочешь? Прости, я думал…
Вместо опьяненного взгляда — тревога. Он мигом скатывается с меня и, накрыв пледом, прижимает к себе, поглаживая по голове, как маленькую.