Врезаюсь губами в губы, притягивая к себе еще ближе. Его руки висят по бокам без попытки обнять в ответ. И в груди тревога ломко бьет в колокольчик.
Поднимаю взгляд.
Бутылочное стекло его глаз отражает блеск моих — мутных от поднимающихся слез. Холодок пробегается по спине и сворачивается в яремной впадине. Пожалел? Не понравилось? Уйдет?
— Неожиданно, мэм.
Ладони его наконец-то ложатся на плечи, отодвигая меня на расстояние взгляда. Пристальный, изучающий, он вдруг смягчается. Искорки появляются в голубом, влюбляя меня еще больше.
— Но мне нравится. Продолжай.
И я снова касаюсь его губ своими — в этот раз несмело. И Хью отвечает. Так бережно, словно не он вчера с жадностью пил мои стоны. Так, словно не верил, что это может повториться. И я растворяюсь в этой нежности, не чувствуя ни ног, ни рук, ни тела. Лишь бесконечную тихую радость.
— У меня для тебя… подарок.
Только тут замечаю, что в левой руке у него маленький подарочный пакетик с тонкой атласной ленточкой. Зажмуриваю один глаз, приподнимаюсь на носочках и вытягиваю шею, пытаясь заглянуть вовнутрь. Вижу что-то желтое и мягкое. Непонятно.
— Дай?..
— Тебе как, прямо сейчас? — округляет он глаза, широко ухмыляясь. — Мелли, какая ты, однако, ненасытная!
Вилки на кухне дребезжат. Кажется, посмеиваются. В этом доме все теперь на его стороне?
— Придурок.
— Придурок, — утвердительно кивает, подхватывая меня на руки. И вот я уже сижу в кровати, прикрытая пледом.
— Не соблазняй меня своими ножками, мэм. Сначала подарок.
Картонный пакетик медленно раскрывается, и я падаю на подушки от смеха. Желтый мягкий лимон в желтых кружевных трусиках. И на бирке надпись “Билет на следующий сеанс”.
— Это…
— Тебе. — игрушка плавно опускается на мою ладонь. — Без них я тебе больше не отдамся, и не проси.
— Даже если я сделаю так?
Заливаюсь краской до кончиков волос, но пальчики все-таки пробегаются по краю его футболки, задирая ее к плечам, а после — слегка царапают пресс. Кажется, зрачки Хью расширяются, и я вижу в них млечный путь. Целая вселенная в глазах напротив. И я забываю, что только что собиралась делать. И себя забываю.
— Согласен, мэм, устоять будет сложно…
Голос с легкой хрипотцой мурашками расползается по коже. А Хью достает из пакетика еще один маленький сверток. На этот раз голубой.
— А если ты наденешь это… Клянусь, я сам упаду на колени и буду умолять прикоснуться ко мне хотя бы дыханием.
Сверток в его руках разворачивается. Голубая хлопковая футболка. Мужская. С черной надписью поперек груди.
“Не прикасаться. Занято”
Правая бровь сама собой ползет на лоб, пока я все еще пытаюсь сохранять серьезное выражение лица. Но смех пузырится внутри и лопается мыльными пузырями, и я не могу его удержать.