— Молодец, Мелоди. Следующий!
И, когда брюнетка возвращается за столик, засунув какую-то бумажку в задний карман Хью, Рози снова спрашивает:
— Правда или десерт?
От духоты на кухне трудно дышать. Капли пота стекают по задней поверхности шеи, холодят спину, пересчитывая позвонки липкими пальцами. А я все стою у этой проклятой двери без возможности пошевелиться.
Вопрос сменяется вопросом. Десерт десертом. И почти ни одна из этих десяти женщин не выбирает другую для того, чтобы выполнить задание. Блондинка, взяв в зубы чайную ложку с тирамису, кормит десертом Хью. И мне кажется, она готова протолкнуть ее ему до желудка, лишь бы коснуться губами губ. Длинноволосая яркая рыжуля, отвечая на вопрос “Что заводит тебя с полуоборота”, порывается продемонстрировать это на Хью. Ведь ассистент для того и нужен, чтобы ассистировать.
А я просто стою и смотрю, повторяя себе по кругу одно и то же: “Это все ради кондитерской, Мэл. Только ради кондитерской. Терпи”.
Но терпеть не получается.
А потом все та же Мелоди решает сделать задание еще интереснее. И, обмазав губы растопленным шоколадом, тянется ими к губам Хью.
— Девушка, я не люблю сладкое, — говорит он, уворачиваясь от этих поползновений.
— А если эта сладость с легкой перчинкой?
Ее ладони ложатся ему на плечи. Рози растерянно оглядывается на меня. Хью, стараясь оставаться вежливым, руками держит девушку за щеки, не давая приблизиться.
— У меня девушка есть, красавица. Уверен, ты найдешь еще своего любителя сладкой перчинки.
— Девушка не стенка — подвинется…
— Девушка не стенка — может и вмазать.
Понимаю вдруг, что стою рядом с этой сладкой парочкой. И не знаю, кого мне хочется ударить больше. Хью, за то что остается вежливым с этой любительницей чужого. Ее, за то что лезет к тому, кто уже отказал. Или себя за то, что вообще допустила эту ситуацию.
Но карамелью клянусь, затея выглядела достаточно невинной до того, как Рози воплотила ее в жизнь!
— А ты кто еще? — эта мымра, что уже не кажется мне красивой, окидывает меня взглядом сверху донизу. И кажется, я слышу, как двигаются у нее в голове шестеренки. И когда пазл складывается — на губах появляется снисходительно-презрительная улыбка. — Девушка, что ли?
— Невеста, — говорит Хью, наконец-то отлипая ладонями от ее скул. И чего так долго ощупывал их — наслаждался мягкостью кожи?
— Невеста без места, — зло фыркает эта… Эта. А потом, схватив сумочку со стола, покидает кондитерскую.
— Вот и разобрались, страстные вы мои!
Рози приходит в себя и, кажется, всерьез намерена продолжать вечер. Вот только во мне бурлит столько злости и ревности, что скоро сорвет крышечку напрочь.