— А теперь давайте перейдем к главному моменту этой встречи. Сейчас наша волшебница вместе со своим горячим женихом проведут для вас мастер-класс. Вот там в углу за дверью можно помыть руки и надеть эти красивые фартуки, чтобы не запачкать одежду.
— И что мы будем готовить?
— А если я захочу друга угостить, можно будет забрать десерт с собой?
— Зачем было нас дразнить этим красавчиком, если он занят?!
Закатываю глаза, не удержавшись, и прячусь на кухне. Все равно надо вынести ингредиенты.
Хью идет за мной.
— Мэм, ты злишься?
— Нет, Хьюстон, я кайфую. Иди еще раз задом поверти перед этими..этими красавицами. И пресс им покажи. И даже пощупать можешь дать, все равно они уже все успели тебя облапать!
Он прижимает меня к стене, нависая сверху. И под тенью от его тела чувствую себя еще более маленькой и жалкой, чем обычно. Хочется вцепиться в это лицо, расцарапать его ногтями, а на лбу выцарапать свое имя. Чтобы каждая такая вертихвостка знала: этот парень уже занят.
Но я стою. Не двигаюсь. Лишь по лицу катятся крупные злые слезы.
Ненавижу свою слабость.
Ненавижу быть зависимой.
Ненавижу так сильно любить.
— Мелли, ты глупая такая…
Горячая ладонь ложится мне на талию, другая — сжимая мои пальцы, притягивает их к обнаженному торсу.
— Это твое все, мэм. Ты же знаешь, что я старался только ради “Лунного тарта”?
Упрямо вскидываю голову. И пусть здравый смысл твердит, что Хью можно и нужно доверять, зверь, крошивший когтями ребра, окончательно выбрался наружу и не прочь полакомиться чужой болью.
— Не знаю. Ты же у нас сексуальный курьер, что не прочь раздеться перед девушкой при первом же знакомстве. А сейчас и раздеваться не надо…
Уже сама касаюсь пресса, скольжу кончиками пальцев вниз, чувствуя, как напрягается от моих касаний его живот. Отстраненно наблюдаю за темнеющим взглядом, не переставая говорить:
— Так, лишь податься вперед и позволить этим горячим цыпочкам обласкать тебя взглядами. Ты ведь любишь, когда тебя хотят, Хью? Любишь. Признавайся, понравилось ведь, что эта мымра готова была меня подвинуть, лишь бы поцеловать тебя?
Я опускаю ладонь ниже, слегка задевая пах.
— Понравилось…
В голосе моем столько разочарования и боли, что слезы на глазах моментально просыхают от того, какой горячей становится моя кожа. Я готова взорваться, как неправильно приготовленный бисквит.
— Закончила?
Хью отрывает от своего тела мою руку и, отпустив ее, отступает на шаг.
— Я действительно такой? Я правда не заслуживаю доверия?
Смотрю растерянно, не понимая, что только что сделала. Не помня, что наговорила. А напротив — лицо с заострившимися скулами, выцветшие до старой половой тряпки глаза и сжатые в тонкую полоску губы.