Мы не пикнике у океана.
Дебби не выглянет с озорной улыбкой из-за угла.
Хью не пожарит сосиски на костре.
Шэннон не станцует босиком на горячем песке бачату.
И мне впервые становится по-настоящему страшно.
— Мэм, прошу вас, успокойтесь. — Молодой парень суетливо протягивает ей стакан с водой и виновато улыбается. — Мы не можем принять заявление о пропаже, если вы не родственник. Тем более вы сами утверждаете, что Дебора Коллинз — тот человек, который может пропасть на время, не сказав ни слова.
— А если нет у нее родственников?! Вы бросите молодую красивую девушку на произвол судьбы?
— Мэм, вы сами сказали, что у нее есть мать.
— Которая живет на другом конце страны и балует дочь открытками раз в год на день рождения! Ее и матерью назвать ни у кого язык не повернется!
Шэннон со стуком опускает стакан на стол. И вода выплескивается на какой-то листок, превращая красивый каллиграфический текст в чернильное пятно. Я сжимаюсь, ожидая крика, но дежурный страж только устало трет рукой лицо, словно пытаясь стереть с него усталость прожитого дня.
— Мистер?..
Он смотрит на Хью с вопросом во взгляде. И я понимаю, что мы не представились. Лишь залетели вслед за Шэннон в этот темный коридор, где за стойкой принимают заявления о пропаже людей. Или не принимают, если ты не можешь доказать родство с человеком. Будто капля родственной крови хоть кого-то когда-то превращала в близких людей.
Сжимаю пальцами колечко на шее. И на мгновение чувствую стыд за то, что у меня была мама, которая любила так сильно, что я и сейчас все еще ощущаю эту любовь.
— Хьюстон, — откликается Хью, называясь полным именем. И сейчас, когда он настолько серьезен, и мысли не возникает о том, чтобы пошутить над этим именем.
— Девушка немного не в себе. Не могли бы вы забрать вашу подругу и отвезти домой?
— Но у нас правда пропал близкий человек. Неужели совсем ничего нельзя сделать?
Впиваюсь взглядом в лицо стража, пока Шэннон зло сжимает кулаки. Мне бы обнять ее, но она стоит слишком далеко, а я боюсь даже пошевелиться. Лишь бы не спугнуть выражение, что только что появилось в этих глазах напротив.
— Доставьте ваших спутниц домой и возвращайтесь. Поговорим, — наконец-то сдается молодой человек.
А потом дни превращаются в калейдоскоп сменяющих друг друга слез и тревог.
Шэннон, которая вечно подшучивала над Дебби, теперь пересматривает ее фото, переслушивает голосовые в Пульсе, обрывает телефон звонками. Но там вечно “абонент недоступен”.
Хью в мозоли стер ноги, пока пытался обойти каждую подворотню этого прибрежного городка, который все мы уже начали тихо ненавидеть.