А я — нет.
Стою посреди кухни и чувствую себя лишней. Шея взмокла под распущенными волосами, и я ощущаю, как холодная капелька пота скользит по разгоряченной спине. Взгляд бегает по поверхностям, не видя ничего, за что можно было бы зацепиться: чистота, порядок… идеальная пустота. Ему самому-то уютно жить в таком стерильном месте?
— Чай, кофе? — спрашивает тихо.
— Чай, пожалуйста.
Он поворачивается ко мне спиной, чтобы поставить чайник, и я отвожу взгляд. Ами медленно обходит комнату по кругу, принюхиваясь к каждому углу. Трогает лапкой стены, трется спинкой о высокие барные стулья ус кухонного островка, останавливается рядом с Джо и кладет голову ему на ногу поверх белого носка.
— А ей здесь, кажется, нравится.
— Она просто чувствует, что в этом доме еще нет хозяйки, а значит, можно занять это место.
Я вспыхиваю от секундного замешательства и невольного стыда. Кажется, будто подслушала то ли чужие мысли, то ли личный разговор, который слышать была не должна.
— У меня только пакетированный, это ничего?
Незаметно выдохнув, натягиваю на губы улыбку, пока пальцы машинально теребят колечко на груди.
— Нет, все нормально. Спасибо.
— Я просто дома чаще кофе пью.
Слышу будто извиняющиеся интонации и поднимаю голову. Джонатан, поймав мой взгляд, кивает на большую кофемашину, что стоит в специально оборудованном углу рядом с кофейными чашками, сиропами и упаковками разномастного кофе.
— Редко дома бываю.
— А я наоборот — на улицу редко выхожу.
Он улыбается, пристально глядя на меня перед тем, как опустить ресницы. Ловлю их дребезжащее дрожание, и кончики пальцев покалывает от какой-то неожиданной смеси узнавания и неловкости. Тишина между нами густеет, и воздух застревает на вдохе.
Щелчок закипевшего чайника разбивает эту напряженную атмосферу, и я судорожно вдыхаю, наполняя легкие летней свежестью и нотками бергамота, какими пахнет от пакетика с чаем.
Длинные пальцы, обхватывающие ручку полного до краев чайника, застывают передо мной. Напряженные, слегка побелевшие. Стараюсь не смотреть на Джонатана, оказавшегося так близко. Неловко. Вместо этого разглядываю его пальцы: ровно подстриженные ногти, аккуратные белые лунки у основания, гладкая кожа человека, не привыкшего к физическому труду… И мне вдруг становится стыдно за свои — шершавые, покрытые мелкими шрамиками ожогов, с въевшимися под ногти следами какао и сока ягод, которые не берет ни одно мыло.
— Прошу вас.
Эти музыкальные аристократичные пальцы пододвигают ко мне кружку с горячим чаем. А потом ставят рядом вазочку с зефирками. Теми самыми.