— Ами?! Ты что здесь делаешь?!
Эта мелкая зараза сидит у ящика с помидорами, зажав в зубах белый пожеванный носок, и стреляет по мне глазками-бусинками.
Оглядываюсь по сторонам. Джонатана на лоджии нет, но терпкий и чуть горьковатый запах кофе легкой дымкой разносится по округе. Уже думаю о том, чтобы позвать новоявленного хозяина этой вредной пакости… Как в памяти всплывают вчерашний день и длинные ухоженные пальцы, почти коснувшиеся моих губ. Дыхание перехватывает от смущения и стыда.
— Мелисса, вы не видели Ами?
Мой вчерашний кошмар приветливо улыбается, салютуя мне чашкой с кофе. Ами, услышав голос Джонатана, неугомонным вихрем взмывает на перила, не выпуская изо рта носок. И когда я осознаю, чей он, меня накрывает волной дикого смеха.
— Джонатан! Ваша Ами решила сказать мне наконец-то спасибо за мою заботу о ней! Но вместо мыши принесла почему-то ваш носок…
Воздух в легких заканчивается, и меня накрывает икотой. Но смех, звонкий, неудержимый, все так же рвется из моего горла:
— Носок… ик! Ами, а почему один? У меня две ноги. Две! И спасибо… — снова икаю, закрывая ладонью блестящие от слез глаза, — спасибо, что не трусы!
Тихий мягкий смешок теплой волной проносится по коже, успокаивая разгоряченные щеки. Я замираю от этого звука. Смех Джонатана звучит мягким, подтаявшим на закате пломбиром. Долгой звездной ночью. Обволакивающим уютом.
— Извините, Мелисса. Виноват. Недоглядел.
Джонатан снова кивает мне, слегка склоняясь в поклоне. Рассветное солнце золотит его русые волосы, бликует в карих, чуть грустных глазах.
— Позволите мне извиниться?
— А вы разве еще не..?
— Минутку.
Он скрывается в квартире, но тут же снова появляется на лоджии, что-то держа в руке.
— Вы любите балет?
Мои глаза распахиваются шире и, как мне кажется, готовы уже вот-вот вылезти из орбит. Кто в наше время расплачивается балетом за кошачью выходку?
— Не знаю… Никогда не была, — осторожно отвечаю, боясь показаться еще глупее, чем уже кажусь.
Ами, оставив носок висеть между стеблями помидоров, хитро прищуривается. Наверняка задумала очередную пакость! И не успеваем мы с Джонатаном испугаться, как эта зараза, оглядевшись, ловко прыгает на широкий выступ, разделяющий наши лоджии.
Хвост взлетает вверх, громкий мявк — и вот Ами, оттолкнувшись задними лапами, уже летит прямо в объятия Джонатана и, приземлившись, тут же начинает тереться мордочкой о его щеку.
— Да, пожалуй, — говорю вдруг, пытаясь успокоить бешенно колотящееся сердце, — за такие выходки Ами вам точно стоит извиниться.
— Тогда сегодня вечером. В семь. Я зайду за вами.